Schemeruur

Привычки, привычки... чем старше становишься, тем важнее привычки. Привычки становятся ритуалами и заменяют жизнь.

- Смерть становится чем-то вроде друга, когда ты уже старый, - произнес Йерлоф. - Во всяком случае - знакомцем.

Все, что удобно и бесплатно, – все убирают.

Надо уметь прощать, и в первую очередь - прощать себе.

Равнина похожа на море.
А там, на пустоши могло случиться все, что угодно.

– Частные детективы… – прервал его Леннарт с усталой усмешкой. – Всегда найдется кто-то, кто считает, что полиция совершенно не умеет раскрывать преступления и что они-то уж точно справятся с этим делом куда лучше. Эскимосы учат папуасов, как спасаться от жары.

Иногда мне бывало чертовски плохо, до тех пор пока я не понял, что месть не приносит ни счастья, ни удовлетворения. Надо жить дальше. В будущее смотреть очень трудно, но мне кажется, что только так и надо.

Горе - черная дыра. С каждым годом проваливаешься всё глубже, и ничего не хочется делать для собственного спасения.

— Я ведь и сам побывал в такой же ловушке… Прошлое расставляет ловушки, и мы в них застреваем. Мне иной раз было очень плохо… пока не осознал, что месть не делает человека счастливей. Не надо думать о мести, наша обязанность — жить дальше.

В конце концов к чему мы все приходим? Что нас ждет, когда мы состаримся? Разве может быть что-нибудь лучше спокойного местечка, которое ты с чистым сердцем можешь назвать домом – точнее, почувствовать домом, окруженное людьми, которые тебе нравятся.

Долг юности - смеяться, когда старость шутит.

У смерти тяжелая рука, но она милосердна.

-Понимаешь, тут какая вещь: очень многие истории, даже хорошие и интересные, заканчиваются несчастливо.
-Я думаю, главное, что они вообще заканчиваются.

Сейчас, в октябре, березы стоят голые и словно протягивают руки к оранжево-красному диску солнца

Когда стареешь, смерть напрашивается в друзья

Чрезвычайная уверенность - это плохо.

Полная свобода – можно делать все что хочешь. И, главное, никто не знает, где он. Настоящее приключение.

Свежий воздух проникал внутрь вагона через щели в окнах. Это было приятно, как морской бриз на берегу.

Если вспомнить… нет, все не так уж красиво, как выглядит. В самом солнечном свете заключен горький упрек – где ты было, солнце, в тот проклятый день?

Герлофа всегда волновала мысль, что он, эландский каботажный шкипер, может плыть, куда ему вздумается. Немного удачи, много умения, надежная оснастка и хороший запас провианта – иди куда хочешь, в любую гавань, а потом возвращайся домой. Вот это и называется свободой.