<Смысл жизни Беатрис всегда объясняла словом «выживание», не вкладывая в него, впрочем, ничего драматического. Выживание означало необходимость действий: вставать утром с постели, выполнять необходимую работу, есть, пить, ложиться спать. Все остальное было блестками и мишурой: шерри, искрящееся в бокале золотистыми пузырьками. Музыка, гремевшая в комнате и заставлявшая сердце биться сильнее, а кровь — скорее течь по жилам. Книга, от которой было невозможно оторваться. Садящееся в море за Плейнмонтской башней солнце, красный диск которого трогал Беатрис до глубины души. Прижимающийся к лицу мокрый и холодный собачий нос. Теплый, тихий летний день, покой которого нарушали лишь крики чаек и ленивый рокот прибоя в заливе Мулен-Гюэ. Горячие камни под босыми ступнями. Аромат заросших лавандой полей.>
…
<Все произошло так, как, наверное, должно было произойти. Жизнь — Беатрис была в этом твердо убеждена — изобилует загубленными возможностями и упущенными шансами. Кто посмеет сказать о себе, что всю жизнь был последовательным, целеустремленным и бескомпромиссным?
Она смирилась с ошибками и заблуждениями своего бытия. Она рассеяла их среди других событий, и в их множестве ошибки и заблуждения затерялись, стали незаметными и блеклыми. Со временем ей удалось научиться не замечать их, а многие неприятности она даже забыла.
По ее разумению это означало, что она смирилась.
Только не с розами.
И не с Хелин.>
...
<Иногда она просто ненавидела розы. Не могла их видеть. В такие моменты ей становилась невыносимой их красота, вид их шелковистых пестрых лепестков, высокомерие, с каким они смотрели на солнце, словно его теплые лучи предназначались исключительно для них. Розы могли быть капризнее пресловутых мимоз; то им слишком сыро, то холодно, то ветрено, то жарко; часто, по совершенно непонятной причине, они вдруг свешивали головы, словно умирая, и стоило неимоверных трудов, усилий и нервов, чтобы удержать их от этого. Но потом, столь же необъяснимо, они вдруг начинали демонстрировать невероятную живучесть — цвести, благоухать и расти, невзирая на ужасную погоду и небрежный уход. Словом, розы —
Сорок лет своей жизни она посвятила разведению роз, но так и не научилась обращаться с ними с виртуозной легкостью. Вероятно, дело заключалось в том, что эти цветы никогда ей не нравились, и она всю жизнь хотела заниматься чем-нибудь другим. …>
…
<Она ждала совсем иного чувства, которое неизменно возникало у нее при взгляде на розы. Чувство похищенной у нее жизни, чувство безысходности.
Но через секунду Беатрис вдруг поняла, что привычное чувство так и не появилось, и роза по-прежнему казалась ей красивой, что она снова и снова с наслаждением прикасалась к ее лепесткам и вдыхала нежный аромат.
«Это что-то новое», — удивленно подумала она.
— Ты так смотришь на розу, словно впервые в жизни ее видишь, — заметила Мэй, — и это при том, что ты сама их выращиваешь!
— В известном смысле, — сказала Беатрис, — я, действительно, никогда не видела роз. Во всяком случае, я никогда не смотрела на них такими глазами, как сейчас.>
Ваша оценка
Ksyhanets25 октября 2016
5 понравилось63
APOLLOM27 августа 2024
ElenaKolomejtseva2 марта 2020
JuliyaSn17 декабря 2016