Dzienniki gwiazdowe

Пробираясь сквозь шаровое Скопление Гончих Псов, от нечего делать я штудировал курс теоретической физики, а именно том, посвященный элементарным частицам... Тут я вспомнил о гипотезе Фейнмана, согласно которой существуют частицы, движущиеся «против течения» времени. Электрон, который движется таким образом, мы наблюдаем как частицу с положительным зарядом (позитрон).
А что, если взять один электрон да разогнать его хорошенько, чтобы он помчался обратно во времени, все быстрей и быстрей? Придать ему столь большой импульс, чтобы он проскочил точку начала космического времени и очутился в том месте календаря, где еще ничего не было? А вдруг из этого разогнавшегося электрона возникнет Вселенная?!
Энергия электрона, движущегося против течения времени, будет все возрастать, а когда электрон вылетит за Начало Вселенной, приобретенная по дороге энергия взорвет его изнутри, причем в момент взрыва эта частица будет располагать ресурсами, в точности покрывающими сумму долга. И тогда Мироздание будет спасено от банкротства, существуя отныне уже не в кредит!

Прими все же в расчет, что служению одной профессии отводится всего лишь день. Помимо того, во всяком обществе старого типа подавляющее большинство лиц исполняет свои профессиональные обязанности небрежно, а ведь общественный механизм из-за этого функционировать не перестает. Некто, будучи бездарным садовником, запустит у вас сад, неумелый правитель доведет до плачевного состояния все государство, ведь и у того, и у другого на это есть время, которого у нас им не отпущено. Сверх того, в обыкновенном обществе, кроме профессиональной непригодности, дает о себе знать отрицательное и даже губительное влияние личных устремлений индивидуумов. Зависть, высокомерие, эгоизм, тщеславие, жажда власти подтачивают жизнь сообщества. Подобного негативного воздействия у нас нет. По самой сути своей нет у нас стремления сделать карьеру, никто также не руководствуется личными интересами, поскольку личный интерес у нас отсутствует совершенно. Я не могу сделать сегодня в своей должности ни одного шага в надежде, что он принесет мне выгоду завтра, ибо завтра я буду уже кем-то другим, а сегодня я не знаю, кем стану завтра.

Знай, пришелец из чужих сторон, – заговорил он, – что мы постигли саму суть всяческих забот, страданий и бед, которым подвергаются существа, собирающиеся в сообщества. Источник их коренится в личности, в ее частной индивидуальности. Коллективные организмы вечны, они подчиняются законам постоянным и неизменным, как подчиняются им гигантские солнца и звезды. Индивид характеризуется шаткостью, нечеткостью решений, нелогичностью поступков, а прежде всего бренностью. Так вот, мы совершенно уничтожили индивидуализм в пользу коллективизма. На нашей планете существует исключительно сообщество, а индивидов нет вовсе.

Терпеливо выпытываемый людьми Пинкертона, он напел им невероятную историю – будто бы на корабле случилось нечто ужасное, и ему, выброшенному за борт в одном скафандре, вместе с горсточкой верных пустопроходцев пришлось возвращаться пешком из района Андромедийской Мглистости на Землю, что заняло двести лет; что будто бы путешествовал он на попутных метеоритах либо ракетостопом – и лишь малую часть пути прошел на Люмеоне, необитаемом космическом зонде, летевшем к Земле с околосветовой скоростью. За эту езду верхом на Люмеоне он поплатился (по его же словам) утратой речи, зато основательно помолодел благодаря известному феномену усадки времени на телах, движущихся с субсветовой скоростью.

Барбу на дапамогу паспяшалася суполка маладых здольных праекціроўшчыкаў з БЮПРАЦЕПСа, якія вынайшлі гопцацы і шлынды; іх выпускалі з вялікім шумам, рэклама гарантавала, што даўнейшыя радасці страўніка ці полу — дурное калупанне ў носе ў параўнанні з гопцацаннем і шлындаваннем, у мозг ужыўляліся цэнтры экстатычных адчуванняў, адмыслова запраграмаваныя інжынерамі нервовых шляхоў, прычым размяшчалі іх узроўнямі. Так узніклі шлындавальны і гопцацны інстынкты разам з адпаведнымі гэтым інстынктам дзейнасцямі ў надзвычай багатым і разнастайным маштабе, бо можна было шлындаць і гопцаць папераменна ці адначасова, сольна, у дуэтах, трыядах, а потым, дарабіўшы цуцанкі, нават у групах з некалькіх дзясяткаў асоб. Паўсталі таксама новыя віды мастацтва, бо з’явіліся мастакі-шлындзюкі і гопцацнікі, але і на гэтым не скончылася, у канцы XXVI стагоддзя паўсталі барочныя формы чухаязаў, папулярнасцю карыстаўся грызапят, а славуты Андур Стэрадон, які ўмеў адначасова шлындаць, гопцаць і мандоліць, лятаючы пад акампанемент хрыбетнікавых крылах, стаў кумірам мільёнаў.