Dzienniki gwiazdowe

... вера - не слова утешения: мол, как-нибудь в конце концов обойдётся.

... общество походило на соты, в которых личинки-люди копили мёд мудрости.

Бог - это очень большой ребенок, запускающий заводные игрушки в "правильном" направлении ради собственного удовольствия.

Мысль подобна писанию от руки, а манипулировать ею - значит водить пишущей рукою так, чтобы она выписывала иные знаки.

... нет на пути добывания знаний такого места, в котором ты мог бы сказать: "Досюда, а дальше уже нельзя!"

Заметь, что мир, приневоленный к одному лишь добру, был бы таким же храмом неволи, как и мир, приневоленный к одному лишь злу.

Тревожит меня его младший брат. Восьмой год торчит в передней, вытянув оба указательных пальца. Неужели симптом кататонии? Сперва машинально, а потом по привычке начал вешать на нем пальто и шляпу. Теперь он может по крайней мере считать, что стоит не совсем без пользы.

Подумай, что такое смерть? Это утрата, трагичная из-за своей невосполнимости. Кого теряет тот, кто умирает? Себя? Нет, ибо умерший - это не существующий, а тот, кого нет, не может ничего утратить. Смерть - дело живых; она - утрата кого-то близкого.

Сплошной абстракционизм и формализм под флагом воинствующего антиэстетизма.

"В последующие дни я был предметом всеобщего поклонения, причем жрецы предсказывали будущее по выражению моего лица, а когда оно казалось им зловещим, окуривали меня дымом, так что однажды я чуть не задохнулся. К счастью, во время жертвоприношений жрецы раскачивали святилище, в котором я сидел, благодаря чему мне время от времени удавалось отдышаться." (двенадцатое путешествие)

Смерть — дело живых; она — утрата кого-то близкого.

Дракон по природе своей добродушен, но тяжелые условия жизни в северных полярных районах мешают ему проявить врожденное добросердечие. Ежели тебе постоянно приходится голодать, поневоле озлобишься, даже если ты не дракон. Нужно его подкармливать, тогда он перестанет лезть к югу и подобреет.

Что означает смерть? Это утрата, трагичная из-за своей неотвратимости. Кого же теряет тот, кто умирает? Себя? Нет, поскольку мёртвые не существуют, а тот, кто не существует, не может ничего утратить. Смерть — это дело живых, это потеря кого-то близкого.

Если, однако, в стремлении к мудрости видится что-то достойное, то достойных аргументов в пользу бегства от мудрости нет, и никто не заявит вслух о желании отупеть; а если бы даже у него и достало смелости в этом признаться, то докуда, собственно, следует ему отступить? Ведь естественной границы между разумом и неразумом больше не существует – наука раздробила ее на кванты и растворила.

Дуизм утверждает, что у каждой жизни есть две смерти, задняя и передняя, то есть до рождения и после агонии. Дихтонские богословы хватались за головокрышки от удивления, услыхав от меня, что мы на Земле так не думаем и что у нас имеются церкви, озабоченные только одним, а именно: передним загробным существованием. Они не могли взять в толк, почему это людям огорчительно думать, что когда-нибудь их не будет, однако их вовсе не огорчает, что прежде их никогда не было.