This Side of Paradise & The Beautiful and Damned

Это именно то, что я называю "красивый" роман, когда, в принципе, сюжетная линия уже не так уж и важна. Вы просто наслаждаетесь изящным слогом, великолепными декорациями и красивыми, пусть даже только внешне, людьми.

Дебютный роман Фицджеральда во многом автобиографичен. Например, посылая главного героя Эмори Блейна учиться в Принстон, Фицджеральд рассказывает о своих личных впечатлениях, полученных во время учёбы в Принстонском университете. Также как и Эмори, Фицджеральд вёл яркую богемную жизнь, составляя костяк так называемой американской "золотой молодёжи" 20-х годов. Реки алкоголя, бездумные денежные траты на всевозможные развлечения и кутежи, завышенный нарциссизм – всё это Фицджеральд перенёс и на молодого Блейна. Прообразом же Розалинда стала жена автора, Зельда, ради, которой, собственно, он и написал роман. Зельда происходила из весьма состоятельной семьи, которой не улыбалось, чтобы девушка из высшего общества вышла замуж за человека, не имеющего за душой ничего, кроме таланта. Именно тогда Фицджеральд и решил использовать свой талант для обретения финансовой независимости и благословения родителей Зельды. Однако если Скотт и Зельда были счастливы и безумно любили друг друга, то у Эмори и Розалинды всё сложилось далеко не так радужно. Практичная Розалинда предпочла брак по расчёту, хотя и искренне (насколько может богатый, самовлюблённый и чрезвычайно эгоистичный человек) любила Эмори.

Во многом характер Эмори Блейна сложился под влиянием Беатрис, его матери. Богатая, капризная, властная, лицемерная – вряд ли она могла привить любимому сыну правильные качества. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Эмори, поразительно красивый и талантливый, рос избалованным эгоистом, уверенным, что мир крутится вокруг него. Столкнувшись же с первыми трудностями – негативным к нему отношением школьных сверстников, – Эмори вырабатывает для себя жизненное кредо: во что бы то ни стало выделиться и продвинуться по социальной лестнице. Надо отдать ему должное, позже в Принстоне, будучи этаким красивеньким цветиком-семицветиком, порхающим с тусовки на тусовку, он всё же добился отличных результатов как и в социальном плане, так и в учёбе и спорте. Вот только, к сожалению, внутренний стержень всё-таки оказался не железным. После проваленного экзамена по математике, его исключают из редакторского состава принстонской газеты, он теряет таким трудом заработанный престиж. А дальше неудачи сыпятся, как из рога изобилия: банкротство семьи, смерть друзей, разрыв с любимой девушкой. И во всех неудачах Эмори пытается обвинить какие-то внешние факторы, но никак не самого себя.

Что интересно, первоначально писатель дал своему роману название "Романтический эгоист", сравнивая его с запеканкой, куда валят без разбора всё оставшееся от ужина. А если его с удовольствием читают до сих пор – значит, это кому-то надо.

Мое отношение к творчеству Фицджеральда никогда не было определенным и однозначным. Говорят, от любви до ненависти один шаг, но у меня с Фицджеральдом немного иначе: от ненависти до любви несколько десятков книжных страниц.

То же самое было и с «Великим Гэтсби»: первые главы буквально заставляла себя читать, после следующих возникало четкое ощущение, что я напрасно взялась за эту книгу, потом приходит недоумение и ты каждый раз спрашиваешь себя и автора «какого черта?», но уже к середине повествования ты настолько «подсаживаешься» на эту вещь, что не в силах избавиться от навязчивого желания читать и читать без конца (точнее, до самого конца). А финал истории и вовсе приводит в состояние неуёмного восторга от замысла писателя и его умения так талантливо этот замысел реализовать.

Не избежал подобной участи и роман «Прекрасные и проклятые» (в некоторых издательствах он известен под названием «Прекрасные и обреченные», что гораздо благозвучнее для слуха, но не совсем верно отражает суть произведения). Первые страниц 50 меня так и подмывало признать, что всё-таки Фицджеральд не мой писатель, и моя любовь к «Великому Гэтсби» и «Ночь нежна» была… нет, не ошибкой, а чистой случайностью.

А потом вступило в действие то, что я самая для себя обозначаю как книжное обаяние – это, когда книга своей притягательной силой завораживает, очаровывает читателя, заставляет влюбиться в себя. И я влюбилась в этот роман.

Главный герой, один из «прекрасных и проклятых», 25-летний наследник огромного состояния Энтони Патч, поначалу кажется весьма симпатичным и многообещающим молодым человеком. Так сказать, перспективным, во всех смыслах. Помимо миловидной внешности и хорошего образования, Энтони может похвастаться довольно умными и ироничными высказываниями на тему искусства, литературы, театра, религии и политики. У него имеются далеко идущие планы на будущее, море обаяния и возможность заниматься тем, к чему душа ляжет.

И вот, я ждала и ждала, когда же наконец Энтони что-то сделает. Ну хоть что-то разумное, полезное, приносящее доход, в конце концов. Но уже после свадьбы Энтони и Глории я осознала всю тщетность такого ожидания. Фицджеральд искусно развенчивает первоначальное благоприятное впечатление о герое мелкими штрихами: чрезмерное озабоченность внешним видом, желание порисоваться за счет псевдоинтеллектуальных высказываний, отсутствие саморефлексии, глубоких чувств, переживаний, размышлений. Всё это демонстрирует победу материального мира над миром духовным в душе главного героя.

Естественно, что наш красавец и жену нашел под стать себе. Глория – само воплощение красоты, изящества и женственности, которые прекрасно оттеняются её гордостью, своеволием и силой характера. Но это лишь очаровательная оболочка, а что же прячется внутри?

И, как сама она говорила, ей нечего было желать, кроме того, чтоб еще долго оставаться молодой и красивой, веселой и счастливой, а также денег и любви. Она хотела примерно того же, чего хочет большинство женщин.

— Bас что-нибудь интересует, кроме себя самой?
— Не особенно.

...я привыкла смотреть на критику как на восхищение, смешанное с завистью.

В муже и жене очень много общего, но, пожалуй, самое главная черта, сближающая их – абсолютная инертность и пассивность, порой доходящая до абсурда. Они думают, планируют, пытаются, но или вообще не переходят к действиям (как, например, Глория раз за разом откладывает свои кинопробы) или предпринимают столь вялые попытки, что они заранее обречены на провал (стремление Энтони стать писателем или работа на Уолл-стрит). Им проще переехать на лето в ненавистный загородный дом, который навевает на них тоску и отчаяние, чем объясниться с агентом по недвижимости и отказаться от аренды.

Многие отзывы пестрят отвращением к главным героям. Мол как так, ничего в них хорошего нет, что за люди такие. А во мне Энтони и Глория вызвали главным образом жалость…Мне их правда жаль. Жаль, что они так и не узнали и не узнают, что такое счастье, любовь, семья, работа, хобби, друзья, саморазвитие, творчество, духовность, мораль и принципы. Не узнают, что вся жизнь не сводится к внешней составляющей в виде денег, нарядов, алкоголя и посиделок в барах. В моих глазах – это величайшая трагедия человеческой жизни: жить с бесконечной, ничем не заполняемой пустотой внутри. И я могу только посочувствовать главным героям.

Глория и Энтони и сами постоянно ощущают в себе эту пустоту. Вспомним, например, побег Глории из их загородного домика, когда она чувствовала присутствие чего-то зловещего, враждебного ей, способного нанести ей непоправимый урон.

Глория знала, что должна была сделать — сейчас, немедленно, пока еще не поздно. Она должна была вырваться отсюда на волю, в эту прохладную свежесть ночи, ощутить возле ног шелест сырой травы и холодную влагу на лбу. Механически она влезла в свое платье, нащупала в непроглядной тьме платяного шкафа шляпку. Она должна была уйти из этого дома, где таилось нечто постоянно давившее ей на грудь, а то и превращавшееся в неприкаянные, расплывчатые фигуры во мраке.

— Мне нужно было… там было что-то, — она замолчала и призрак тревоги вновь мелькнул в ее сознании, — там было что-то, оно сидело на мне, вот здесь. — Она положила руку себе на грудь. — Я должна была уйти, убежать от этого.

Но ей, как и Энтони, не удастся убежать от этой пустоты. От самого себя не убежишь, а пустота — часть их самих.
Энтони не меньше жены страдает от собственной неприкаянности. Ему приходится сложнее: всё-таки, он более развит интеллектуально в отличие от Глории: университетское образование не прошло даром. Но искры, которую оно сумело в нем заронить, недостаточно, чтобы разжечь огонь в его душе. Он уже заранее проиграл, несмотря на слабые попытки плыть против течения.

Я не могу воспринимать «Прекрасных и проклятых» лишь как нравоучительный роман о вреде безделья и алкоголизма. Слишком узкая трактовка для этого чудесного произведения.

Прежде чем стыдить героев криками «Тунеядцы! Лодыри! Пьяницы!», следует хорошенько задуматься, нет в нас самих зачатков той же болезни, которая уничтожила жизни Энтони и Глории. Образы своих героев Фицджеральд намеренно сделал почти карикатурными, возведя их недостатки и слабости в абсолютный максимум, оттого и складывается ложное впечатление, будто мы настолько далеки от их безнравственного пустого существования.

Но если задать себе парочку вопросов и честно на них ответить, картина будет выглядеть иначе. Например, часто ли возникает соблазн расслабиться в пятницу после тяжелой трудовой недели с бокалом вина или чего покрепче? Знакомо ли чувство эйфории и расслабления, когда все проблемы и страхи исчезают под легким чувством опьянения?

А сколько людей продолжали бы работать, если бы у них был стабильный источник дохода, приносящий достаточно средств для безбедного существования? И сколько людей, отказавшихся от работы, стали бы заниматься творчеством и саморазвитием? А те люди, которые продолжили бы работать, не сделали бы свой выбор из-за страха, что без работы нечем будет заполнить пустоту собственной жизни?

Так что тема, освещаемая писателем, гораздо сложнее и глубже, чем элементарные призывы работать и бросить пить. Поэтому роман никогда не потеряет своей актуальности и жизненности.

Пожалуй, из всех работ Фицджеральда, именно «Прекрасные и проклятые» отличается самой мрачной и труднопереносимой атмосферой безнадежности, которая сквозит во всем, от размышлений Глории о первых признаках увядания молодости до описания провальной попытки Энтони приобщиться к миру продаж. Потому что спасения нет. Они прокляты. Их проклятие – разъедающая душу пустота.

05.11.2024. Прекрасные и обреченные. Фрэнсис Скотт Фицджеральд. 1922 год.
Энтони Пэтч, молодой наследник, утопающий в роскоши и праздности, ищет смысл своего существования в беспечной жизни «золотой молодежи» Нью-Йорка. Образованность и остроумие не спасают его от пустоты, охватывающей душу и приводящей к постепенной деградации. Его трагический путь – это вечное противостояние с самим собой, где вопросы чести и истинного предназначения так и остаются без ответа.
В своей книге Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Прекрасные и обреченные» погружает в декаданс Америке начала XX века, где герой Энтони Пэтч – молодой наследник значительного состояния – блуждает в поисках собственного пути. Фицджеральд мастерски передает атмосферу той эпохи, воплощая в герое черты общества «золотой молодежи», где обещание будущего тонет в затянувшихся безделиях и саморазрушении.
Язык автора обволакивает, но не успокаивает: остро и точно подмеченные детали выпукло рисуют внутренний мир персонажей, постепенно опустошаемый ложными надеждами. Энтони и его окружение – люди блестящие и образованные, но духовно обедненные, с легкостью перетекающие из одной моральной двусмысленности в другую. Фицджеральд намеренно не вызывает симпатии к героям, он скорее обнажает их уродство, пробуждая в читателе отторжение к их лицемерному высокомерию и безответственности.
Текст насыщен интригующими, символичными метафорами и афористичными высказываниями, однако повествование временами замедляется под грузом собственных изящных фраз. Фицджеральд рисует широкой кистью, выстраивая фоновый контекст: время, когда война оставила шрамы на человеческих душах, а обещания богатства, успеха и вечного счастья словно меркнут перед непреклонным лицом реальности. Однако у героя почти не происходит внешних изменений, лишь постепенно сгущается картина деградации и надлома, теряя остроту к концу. Концовка, хотя и оставляет след размышлений, несколько странна в своей морали, как будто сама жизнь не в состоянии предложить героям ни искупления, ни оправдания.
В итоге, это произведение оставляет смешанное впечатление: захватывающее великолепием стиля, реалистичностью портретов, но слабеющее от замедления сюжета и скудности событий. «Прекрасные и обреченные» – это не роман, который учит, но роман, который наблюдает, фиксирует, и в этом своеобразие его жестокой, пронзительной красоты. 7 из 10.

Вполне вероятно, что я оценила бы книгу выше, если бы это было первое знакомство с автором, но так как это третье произведение Фицжеральда в моём скромном читательском багаже, то я не смогла избавиться от некоторого привкуса вторичности. Конечно, почти у каждого писателя можно выделить центральные темы в творчестве, и это не порок или недостаток. Но пёстрый круговорот ночных развлечений — выпивка, матово-бледные златовласые женщины, вычурный блеск хрусталя и мягкий шелест шёлка, — за которым таится острая неприкаянность, одиночество, что не заполнить и тысячей мимолетных связей и поспешно украденных в волнующем полумраке поцелуев, всё это было, всё это вызывает некую пресыщенность. У автора очень красивый слог и потрясающее умение ткать из слов невероятные узоры, но мне не хватило некой сюжетной наполненности. Мало событий, много переживаний и рефлексии Эмори Блейна, главного героя, выплёскивающейся в не лишённые интереса рассуждения.

Товарищи Эмори за редкими исключениями похожи: из одного и того же сорта несколько легкомысленных молодых людей из привилегированного класса, не знающих куда себя применить. Женщины — обманчивые зеркала, в которых Эмори искал собственное отражение или благодарную публику — либо безупречная форма, совершенно обделённая содержанием, продукт своей эпохи и определённого воспитания, красивые и пустые, либо жертвы эпохи и воспитания, путь которых всё равно предопределён — замужество. За вторыми наблюдать было намного интереснее, вот где подлинная трагедия, ограничения пола и стереотипов, через которые не перешагнуть. В случае же с первым типом, представленным Изабеллой и Розалиндой, я понимала, почему они такие, но совершенно не испытывала к ним ни интереса, ни даже мимолётной симпатии. При этом я так и не смогла понять, в чём принципиальное различие между глупышкой Изабеллой, которую Эмори вспоминал после угасания первого увлечения лишь со снисхождением, и его роковой истинной любовью — Розалиндой. В  Фрэнсис Скотт Фицджеральд - Великий Гэтсби   всё же выбор между стабильностью и страстью был обозначен ярче, чувствовался надрыв и трагедия. Здесь было очевидно, куда склонятся чаши весов, с самого начала. Не было никакого призрачного зелёного огонька, влекущего волшебства любви, только увлечение, из которого разлука сотворила несоизмеримо большую драму, нежели могла получиться на самом деле. И, возможно, во мне говорит циник, но я не верю в то, что с милым рай и в шалаше, если оба привыкли к определённому уровню жизни и набору развлечений.

Из хорошего могу отметить, что это история поиска — себя, своего места в мире и некоторого душевного родства, что превосходит плотское влечение. Хроника изменчивого мира, с войнами, революциями, значительными трагедиями и маленькими радостями. Хроника эгоиста, превращающегося в личность. Сладостной молодости и горьковатой зрелости. Жизни по обе стороны рая.

Одна из тех книг, по прочтению которой можно смело трепать авторские синие занавески. Ибо фсф даже и не скрывает, что ваял про себя, про себя любимого. Когда начала читать о том, какой главгер был пусенька, то есть ой хорошенький какой, прямо ангелочек, то не выдержала. И пошла гуглить фсф в юности, конечно же. И знаете, вот да. Реально хорошенький аки ангелочек. Но самое забавное, сколько же самолюбви в тексте. Не самовлюбленности, а именно самолюбви. Нарцисс, блин, натуральный. Вот даже запощу его. Нда.

И так мы любили себя, что где-то там существовали папаша (слабак) и мамаша, которая изо всех поработала над самолюбовью сына, но и она по большому счету тоже пошла побоку. Какая-то там родня пыталась воспитывать его. Девочки сильно любили красавчика, но все в рамках почти приличия.
Но самое большое понимание все же возникло с неким кардиналом, тоже очень хорошеньким в свое время и, имевшим кратковременный романтик с мамашей до принятия им сана. И возникло оно потому, что оба они любили самое себя весьма-весьма, то есть без меры. Родственные души, короче.

В общем, мальчик рос, рос и вырос. К тому времени папаша почил, а мамаша окончательно промотала семейный капитал. И пришлось мальчику как-то выживать и даже работать. Друзья там крутились возле него, всякие девицы, случилась любовь с сестрой одного из приятелей. Но девица предпочла деньги, а не стрелу амура.
И вот, значит, пишут, что это был прототип зельды. А по мне, так прототипом зельды была его приятельница с приходами безумия и непристойным для того времени поведением в обществе, с которой у главгера случилась кратковременная, но бурная связь. Но и после они якобы обменивались корреспонденцией.

Вообще с безумием в виде галлюцинаций, которое однажды накрыло главгера, получается интересная штука. Это уже не первый раз, когда я читаю у фсф о безумии. В его первой книге главгер сошел с ума, в этой - у двоих персов (главгера и его девушки) случаются эпизодические приступы невменяемости.

И ходят слухи это, или оно уже факт, что фсф многое писал со своей зельды, чуть ли не потрошил ее личные дневники для своего книжного материала. И это его самые первые книги, когда еще и речи не шло о болезни жены. Вот возникло у меня подозрение, что на самом деле еще как шло. И она делилась с ним, и он возможно был свидетелем приступов, и вовсю пихал ее болезнь в свои тексты. Только обращались ли они к врачу? Вопрос...

Короче, о чем же, собственно, книга. Ну, для меня, пожалуй, о том, как рос очень красивый и очень богатый мальчик. И все было в шоколаде и самолюбви. Но папаша с мамашей отчего-то безответственно промотали капитал. И по эту сторону оказался какой-то прямо ад. То есть, ежели нет денежек, то красивая девушка, любя тебя, выскакивает замуж за богатого чувака. И нет никакого толку от красивой мордашки, совсем не платят за нее дивиденды. И друзья думают только о себе, и другие красивые девушки оказываются обезумевшими нимфоманками со склонностью к самовыпилу. И... и... и... добро пожаловать в реальную жизнь по эту сторону рая, в общем.

О, да, это очень тонкое произведение! Конечно там, оно уступает другим произведениям автора. Но не очень уступает. На фоне общей бессмысленности оно такое же бессмысленное. "Недоверие и враждебность к классу бездельников" Фицджеральда - это его обычный позерский лозунг. Дальнейшая его жизнь тому подтверждение. О, пожалейте меня! О, полейте меня! Я несчастный маленький самодовольный Фицджеральд. Я напишу вам о красивой жизни, но буду ее отрицать. Вы сначала поведетесь на красивую обложку, а потом увидите глубинный смысл. Поймете, что богатые тоже плачут. Что плачут они много, особенно если они, подобно мне, плаксы-ваксы. А еще среди вас найдется множество женщин, деспотичных и деловых, которым нет счастья в личной жизни. Знайте, что я вас жду. Я так тонок, всеми любим, лапочка и учился в Принстоне. "Романтический эгоист" - это такое же атональное сочетание, как и "Фицджеральд - мужчина". Прилизанный слащавый урод - вот нужное сочетание для успеха. И красота. Про внутреннюю речи не идет. Везде просто таки тычут тем, что герой красив физически и должен хорошо одеваться. Чтобы это все разбавить введен термин "духовный" или "чувствующий". Под этим обычно подразумевается лживый душевный эксгибиционизм. Фицджеральд использует свой стандартный прием, выдавая за самоиронию то, чем на самом деле самодовольно хвалится, что является основой всего его существования.

Отношение к мировой войне в виде "ах, как интересно" тоже типично. Типичны все те, кто с развлекательной целью из чистого любопытства, глупого псевдопатриотизма, с карьерными целями стремятся в то тусовочное место, что зовется войною. Их потом назовут "потерянным поколением", но может ли потеряться то, что потерялось по доброй воле, если там вообще изначально было что терять. Поиграть в войнушку, посидеть на армейской кухне или в полковой самодеятельности - истинное предназначение того, кому не досталось от мужчины ничего, чьи комплексы неизменно одерживают верх над простыми понятиями человечности, тревоги за близких и вообще - пониманием того, что происходит на самом деле. Почему-то Ремарк, насильственным образом прошедший через все муки ада на войне, не ассоциируется с туристом, случайно забредшим в компанию "потерянного поколения".

Текст произведения безупречен, но это в данном случае ничего не значит. Создавая типа полуавтобиографические произведения Фицджеральд в "Ночь нежна" выдает себя за трудягу-доктора, а в "По эту сторону рая" за несправедливо обиженного. Элементы мистики, присутствующие в произведении введены специально, чтобы хоть как-то завлечь скучающего читателя, но сами по себе являются результатом излишнего потребления морепродуктов. А без слезливых соплей, чтобы все могли разглядеть такую тонкую ранимую душу мужчинки, не существует самого Фицджеральда. Оригинальное название произведения вообще содрано у Ницше.

Чтение этого автора напоминает стук молотком по железу без какой-либо надобности в собственном доме. Тот факт, что я периодически возвращаюсь к этому автору, объясним с трудом, но, скорее всего, это связано с поиском хоть какого-то смысла. Но не нужно быть провидцем, чтобы понять, что в этом я не преуспел. Невозможно найти то, чего нет. В общем - текст 5, содержание 0, личность автора 0. Итого 1, 666. Почему-то очень не хочется округлять.

С самого начала не покидало ощущение, что книга очень автобиографична. А уже к финалу так, тем более, не покидало. И даже пробежавшись по верхам реальной истории фица и зельды, становится понятно, что да. Так оно и есть по большей части и в основных моментах. Однако самое удивительное, это момент предвидения того, что еще только случится в будущем, но заранее написано в книге. Правда зеркально перевернутый, но тем менее. Все-таки поразительно это.
Ну, и возникает некоторое ощущение анахронизма, когда описывается бурная жизнь главгеров до и во время первой мировой войны в благополучном американском тылу, но тогда эпоха джаза как бы еще не настала. Не могли они так козометить в 1910-х гг. Получилось смещение во времени, короче.

В общем, дано. Главгер - красавец и богач в третьем поколении, то есть как раз в том порядковом номере на фамильном древе, когда пускаются по ветру состояния и хиреют династии. Главгерша - просто красавица. Оба вроде и не глупы, но и умными не назвать. Однако, легкомысленность и инфантильность зашкаливают через край. У обоих. Ну, как тут было не влюбиться и не пожениться? Марш мендельсона, значит. И заверте...

Гулянки, пьянки, танцы, безумные выходки, шампанское и прочие градусы рекой, сомнительные компании и фисканье не таких уж больших денег, что имеются в их личном распоряжении. Дедушка главгера - сильно недоволен. Впрочем, сам и виноват. Ибо детей и внуков надо воспитывать, а не пускать дело на самотек, особенно, если на кармане обретаются большие финансы.

И они вроде бы чего-то и хотят, и мечтают, и дельные, умные вещи говорят временами, но все как-то некогда, ибо алкоголизм и вечеринки крепко затянули в свои сети. А молодость тем временем как-то уже скрылась за поворотом и поспешила по другим адресам. И дедушка умер, предварительно лишив беспутного внука наследства. И друзья-знакомые взялись за ум и, морщась, стали отворачиваться при встрече. И любви уже вроде как и нет, но при всем цепляние друг за друга натурально какое-то нездоровое. И жизнь вовсю катится по наклонной.
И, если в конце концов красавица немного притормозила с выпивкой, то красавец - ни разу. А работать оба не хотят, но считают, что другой(ая) как раз и должен(а) вытаскивать семью из финансовой ямы. Но самая большая надежда на суд из-за дедушкиного наследства, которое они все-таки надеются получить. Причем, тяжба длится не один год.

Короче, картина деградации просто дивно, как хороша. Ведь все, все было дано на жизненном старте, и так бездарно профукать самих себя. Это надо еще умудриться. Но самое-пресамое, то есть нечто - концовка. Ибо она - натуральное предвидение того, что произойдет почти что десять лет спустя в реальной жизни фица и зельды. Только зеркально наоборот. Натуральная мистика, третий глаз, вангование аж на пять, что еще сказать.

Первая книга автора, которая сделала его известным. Не раз встречала высказывания и советы о том, что не нужно начинать знакомство с автором по его первому произведению. Я не начинала. Сначала был "Великий Гетсби", который очень даже понравился. Но книга о романтике - эгоисте Эмори меня не впечатлила. Первая часть книги яркая, интересная, в ней описывается детство, юношество главного героя. Забавы молодых людей из высшего общества автор описывает занятно, ярко и интересно. Золотая молодежь и богема прожигают свою жизнь в постоянных вечеринках, беспорядочных любовных связях.

Знакомство с главным героем начинается с самого его детства. Он и есть та самая "золотая молодежь", он вырос в семье очень зажиточных родителей, не знает никаких нужд. Отец едва мелькает в тексте, мы о нем знаем только, что он со временем утратил свое богатство и умер, как раз в момент становления сына, во времена его учебы в Принстоне. Огромное влияние на Эмори оказала мать, богемная, не знающая отказа в исполнении своих желаний, и любящая своего сына. Они вдвоем много путешествовали, общались, до самого начала учебы в старшей школе.

Отношения с женщинами у Эмори вообще отдельная история. Ни одна из них, кроме Розалинды, сестры его друга, всерьез не тронули чувств. Читая развитие истории Розалинды и Эмори, я увидела очень сильные параллели с историей Гетсби. Розалинда очень любила Эмори, но все равно вышла замуж за богатого жениха, не желая прозябать с обедневшим офицером. У меня даже появилась мысль, что "По ту сторону рая" это задел на "Великого Гетсби", настолько истории любви безденежного офицера и богатой наследницы похожи в этих романах.

В колледже Эмори все больше начинает искать себя, он занимается спортом, играет в команде, редактирует местную газету, очень много общается. Но он ждет от жизни чего то, сам не зная чего, не находя полного удовлетворения от своих занятий. И с этого момента повествование наполняется философскими рассуждениями о жизни, о себе в жизни, о смыслах, желаниях. Тем более в этот момент жизни его финансовое положение очень в плохом состоянии. После колледжа Эмори даже уходит на войну в числе очень многих своих однокурсников. Но даже это событие не оказывает никакого заметного влияния на его личность и внутренние ценности.

В целом, роман непонятно о чем. Главный герой что то там терзается, что то там ищет, пытается понять и найти. Но к чему это привело, и как происходило - не очень то интересно.

"Потерянные и обреченные" (1922) продолжает работать с темой "века джаза", которую Фицджеральд начал еще в "По ту сторону рая" (1920). И если в первом романе трагедия потерянного поколения раскрывается через историю конкретной личности, здесь описание кружится вокруг большого количества героев. В центре – блистательные Энтони Пэтч и его жена Глория, а через них мы знакомимся с историями их многочисленных друзей и приятелей. Все они – образованные, наследники богатых семей, проживающие каждый день в праздности. Смех, вечеринки, гедонизм. А за всем этим – пустота и бессмысленность существования. Несмотря на яркий блеск и мишуру, никого из героев даже с натяжкой не удается назвать не то что счастливым, но хотя бы довольным своей жизнью.

"По ту сторону рая" не произвел на меня особого впечатления, но все-таки читала с некоторой долей интереса. "Прекрасные и обреченные" оказались и вовсе болотом, через которое я с трудом пробиралась строчка за строчкой. Разочарованные, одинокие, безразличные, тоскующие, деградирующие, пьянствующие, ожидающие богатства – все герои словно поставили свои жизни на паузу и тяготятся своим существованием в ожидании будущего призрачного счастья и богатства. Энтони и Глория не лишены обаяния, но меня постоянно штормило от симпатии до отвращения к ним.

За свой распутный образ жизни они вынуждены расплачиваться: дед Энтони лишает его наследства. И хотя им все же удается заполучить долгожданное наследство, их жизни непоправимо сломлены: Энтони – алкоголик, частично утративший рассудок, Глория преждевременно состарилась, детей у них нет. Тридцать миллионов долларов не смогли принести им счастья.

Мой любимый роман у Фицджеральда – "Ночь нежна". Да, я не помню всех подробностей, но все еще думаю о нем с теплотой. "Прекрасных и обреченных" читала две недели (а до этого два раза начинала и бросала), мучаясь не меньше героев. Совершенно не мой роман. Как, видимо, и литература "эпохи джаза" в целом.

После прочтения в моей голове какое-то время вертелись строчки малоизвестной ска-панк песенки "иметь до х*я бабла, и при этом совсем не работать, вот такая простая мечта у меня". Вот только у меня нет такой мечты, потому что сколько я ни читаю про всех этих золотых мальчиков и девочек с серебряной ложкой во рту, все они просто поголовно погрязают в неврозах. Богатые тоже плачут? Да нехай плачут, мне нифига не жалко.

История про психологический кризис мальчика из золотой молодежи Америки 40х годов. Родился в обеспеченной, но психологически нестабильной семье: мать блистает в обществе с приема на прием, отец где-то там есть. Воспитание всепозволяющей матери дает свои плоды, из мальчика вырастает нарциссический юнец с бесконечным апломбом, которому априори все должны, но внутри пустой, что твой сгнивший орех. И еще я не понимаю, почему вот, если история про молодого парнишку, то обязательно это будут кудахтанье и гонор, а? Парни, вы что, ВСЕ ОДИНАКОВЫЕ???

Парнишка, кстати, удался лицом, золотые волосы, пунцовые губки, просто кралечка, так что вертит обеспеченными девочками как хочет, а в те времена вертеть девочками означало танцевать на приемах, кататься на машинах и целоваться-целоваться-целоваться. Какая невинность. И вот посреди кучек напомаженных девочек попадается ТА-САМАЯ! Правда, ничего, что они с Изабеллой встретились всего раз, поговорили всего час, но зато буйная фантазия Эмори за этот час наделила ее всеми качествами, какими он хотел бы видеть у своей возлюбленной. И понеслись на бумагу сотни строчек, и понеслись по почте сотни писем, и вот уже им таким 16-летним кажется, что это на всю жизнь, что это любовь. Потом они встретятся на каникулах, два часа реального общения, и что останется от их великой любви? Два пшика, одна ссора и ноль сожалений. Зато какой восхитительный, высосанный из пальца, роман!

Роман, кажется, автобиографичен. Как и автор, ГГ талантливо обходится со словами, как и автор, ГГ богат (был), как и автор, семья его будущей жены была настроена против. Что же, не хотелось бы мне встречаться с юным Фицджеральдом, всего плохого в нем слишком. Но вспоминая другой его роман Ночь нежна что автора, что героя, становится искренне жаль.

Зато героя не жалеет автор. Он его проводит сквозь банкротство семьи, сквозь выход на работу в рекламное агентство и скандальный уход оттуда, сквозь смерть близких друзей в автокатастрофе, сквозь потерю "истинной" любви, сквозь бедность, что, кажется, страшнее всего. И приближая героя к финалу, насылает на него безумие, а в конце и некое "паломничество" в места обетованные, где герой когда-то был так счастлив (герой пешком идет в свой родной Принстон). Можно ли пройти сквозь кризис, не сойдя немножко с ума? Насколько тяжкие испытания лишают разума?

И все бы это было прекрасно, потому что Фицджеральд с языком обращается волшебно: о, эти поэтичные рассветы у океана, о, эти горячие объятия с зеленоглазой красоткой в стогу сена, о, эта скорость со свистом в ушах... Но... я не сопереживала герою, я не прониклась его проблемами, мне абсолютно наплевать на его душевный кризис. Банкротство, и не получится более скакать, как бабочка, по богатым девчонкам? Надо выйти на работу и что-то делать? Да вы что, кокой ужас, нельзя же так в самом деле с людьми, сказала я, поднимаясь 748й раз в 6.30 утра. И автор, предвидя это возражение, сталкивает Эмори в своем паломничестве с крупным финансистом, с которым они поговорят рано утром в роскошном лимузине о социализме, коммунизме и рабочих. Большего сюра и желать нельзя.

По-хорошему, это должен был быть роман взросления. Но, пожалуй, я откажусь в дальнейшем читать про взросление мужского цвета нации, уж слишком далеки от меня они.