Цитаты из книги Confusion

Все время приходится делать то, что кому-то другому нужно, а потом еще и делать вид, будто это нравится.

Я влюблен в вас с одиннадцати часов утра - а это немалый срок.

Стремиться к большей справедливости для женщин - это часть стремления к справедливости для всех.

Одно из отличий между любителем и профессионалом в том, что любители работают лишь тогда, когда у них есть к этому желание, профессионалы же работают, невзирая ни на какие чувства.

- Жизнь несправедлива. - Я знаю, что нет... кое в чем. Только это не должно мешать нам делать ее справедливой в том, что нам доступно.

Есть одно "но": он становится каким-то чудаком, а мне по своему опыту известно, что людям чудаки нравятся, только когда те умирают, или, во всяком случае, держатся от них подальше. Чудаки - это люди, существование которых другим людям нравится (как существование жирафов и горилл), но которых большинство людей не желало бы, как говорится, иметь у себя дома.

- И на что похоже чтение романа, когда наперед знаешь, что произойдет? - Когда знаешь сюжет, начинаешь замечать кое-что другое.

Ни единая уважающая себя леди не назовет джентльмену свой точный возраст.

Приходится помнить еще и о том, что даже очень хорошие писатели создают произведения изменчивого достоинства, а потому можно весьма и весьма восхищаться одним романом и ничего не почувствовать, читая другой.

Конечно же, потому-то Шекспир с Чеховым и единственные драматурги, наделенные талантом. Их герои больше похожи на яйцо. С какой стороны ни взгляни, они никогда не выглядят плоскими, за ними следует что-то таинственное из-за угла, который и не угол вовсе, но в то же время всегда представляешь себе цельную фигуру...

Не думаю, что люди способны когда бы то ни было свыкнуться с чем-то в такой мере ужасным: просто понемногу это перестает быть единственным или главным, что у них на уме, зато когда они воспоминают про это, то чувства те же самые.

Хотя, не думаю, что женщинам позволяют заниматься чем-то по-настоящему интересным. Им позволено быть убитыми на войне, но никак не самим убивать в ответ.

Война, видите ли, неплохой выравниватель. Когда жизнь практически каждого висит на ниточке, люди вряд ли скажут спасибо за возврат к классовому строю, при котором жизни некоторых значат больше, нежели остальных.

Большую часть времени человек даже не подозревает, что чувствуют другие люди, а порой ему слегка-слегка представляется что-то, и, полагаю, время от времени он в самом деле узнает.

Люди редко следуют советам.

Люди просто вырастают из счастья.

Я же вижу, что люди просто вырастают из счастья, люди против него, потому как без конца заставляют других делать такое, что непременно обретает их на несчастье.

– Он все равно будет горевать, конечно, только в конце концов выправится. Мужчины могут.

– Разве не забавно, что мужские платки большие, а мужчины вряд ли вообще плачут, а наши годятся только на то, чтоб ими галантно утереть нос, причем мы плачем куда больше их?

Все время приходится делать то, что нужно кому-то другому, а потом еще и делать вид, будто это нравится.