La place

Потому что её отец умер. В конце концов, смерть родителей — это событие, которое оставляет отпечаток. Даже если они не были близки, любой человек задумывается о мире, откуда он родом, когда его родители умирают. Анни Эрно родом из мира, в котором её отец считал бедность унизительной, но не мог разбогатеть; в котором её отец торговал себе в убыток и жил впроголодь (потому что все вокруг были бедны), но сельское хозяйство или завод считал ещё более унизительным местом работы; в котором он желал для своей дочери лучшей жизни (по образованию и достатку), но когда эта лучшая жизнь настала — между ними разверзлась пропасть классового недопонимания. Кажется, её отец всю жизнь пытался занять такое своё место, на котором чувствовал бы гордость за то, как живёт, а не унижение или стыд. Но когда его дочь оказалась на подобном месте — стало понятно, насколько велик разрыв в образе жизни, образе мыслей, в манерах и образовании. Что ж, если и приписывать реальному человеку какую-то литературную драму в автофикшне, то это будет невозможность занять то место под солнцем, к которому так стремишься.

Примерно за год-полтора до этой книги я прочитала свою первую Эрно, точнее, её «Женщину» — то ли роман, то ли автобиографический нарратив о смерти матери и о её социальной роли женщины. «Своё место» я давно хотела прочитать, чтобы получить «эмоциональный диптих» — и про мать, и про отца. (Хотя хронологически надо было идти в обратном порядке: сначала умер отец, и книга про него написана в 1983; потом умерла мать, и книга про неё написана в 1988.) Во второй книге многие моменты из жизни Эрно были уже знакомы и не казались такими чуждыми, как это было при первом знакомстве. Ведь это — та же самая жизнь, рассказанная под другим углом.

Но мне всегда кажется, что в текстах Эрно есть что-то большее, чем взгляд на свою жизнь. В «Своём месте» есть как будто срез мыслей целого поколения людей, чья молодость и зрелость пришлись на годы второй мировой (точнее, до, во время и долгое время после). И основная мысль в нём — это мысль о существовании классового неравенства. Если ваше детство пришлось на советскую эпоху, вы можете посчитать меня даже банальной — дескать, что мы там не видели, в этом вашем классовом неравенстве. Но я читала об этом только в учебниках, и такие вещи всегда поражают меня как в первый раз: неужели образование было настолько недоступно? неужели от детского труда могло зависеть выживание семьи? неужели люди, которые смогли отправитьдочь в школу, а потом и в университет, не достойны уважения без оглядки на их происхождение? Самое печальное, что я хорошо понимаю, откуда берётся чувство собственной неполноценности и стремление забраться на какое-то более высокое место, где сможешь обрести самоуважение, слишком хорошо. Эти чувства и сегодня распространены: даже без так называемого классового неравенства остаётся разрыв в уровнях жизни, доходов и первоначальных доступных возможностей. Актуальность, чёрт бы её побрал. Наверное, поэтому мне и кажется, что Эрно описывает нечто большее, чем собственную жизнь.

Но отец всё же на первом месте. У меня даже сложилось впечатление, что он был для Эрно последней ниточкой, связывавшей её с детством, местом, из которого она родом, но к которому перестала принадлежать, закончив школу. Там она взлелеяла свою любовь к литературе, часто ссоры с отцом касались именно языка, и именно книги (на мой взгляд) заложили основу для пропасти в их отношениях. Но вот оборвалась его жизнь — и писательница утратила связь со своим местом происхождения. Думаю, название можно понимать и так. Часто свой авторский стиль — сухой, больше опирающийся на факты, чем на эмоции — Эрно упоминает как стиль, в котором она общалась с родителями. Часто добавляя, что если бы однажды она начала использовать красивые цветистые фразы или сложные языковые конструкции, её родители почувствовали бы, словно она возводит между ними и собой стену. Поэтому логично, что книги о них Эрно написала таким же суховатым эрновским языком. Про отца вышло даже суше, чем про мать, поэтому, читая такой текст, никогда не обманешься, будто это вымысел (как у меня бывало с «Женщиной») Но эмоции всё равно пробиваются. Эта книга выказывает уважение и дочернее почтение отцу. Даже если писательница так ни разу и не написала его имени, ведь он всегда был только отцом — безымянной, но такой важной фигурой в её жизни. Даже если писательница смотрит на него беспристрастно, в равной степени сухо упоминая и вид в посмертии, и самый нарядный снимок мужчины (свадебный), и мелочные черты характера, и подлинно героические поступки. Это её форма уважения к отцу. И это тоже впечатляет.

Через несколько часов папино лицо изменилось до неузнаваемости... Это был уже не мой отец. Нос занял на осунувшемся лице всё место. В тёмно-синем костюме, свободно облегающем тело, он был похож на спящую птицу.

Кому бы я посоветовала эту книгу? Точно поклонникам автофикшна — редкая книга пробирает с такой искренностью (хотя «Женщина» ещё лучше, но её можно следом за этой). Точно поклонникам Франции — столько фоновых знаний о жизни обычных людей можно приобрести! А ещё, может быть, но не точно: читательницам, у которых сложные отношения с отцами — иногда сравнение своей истории с чужой может дать новую точку зрения на проблему.

В последние дни осени слушал книги Анни Эрно. Они мне помогли чуть справиться с ощущением потери и той пустоты, которая возникает после ухода самого близкого человека. Это два произведения, написанные с разницей в шесть лет. Первое — после смерти отца, второе — после смерти матери. После них литераторы заметили эту скромную преподавательницу литературы, в будущем — нобелевскую лауреатку, которая сумела свои ощущения и мысли облечь в такой глубоко интимный нарратив... Слушал в прекрасном исполнении Оксаны Васякиной.

«Своё место» (La place, 1983) Дождливая весна сменилась первыми жаркими днями. А лавочник почему-то перестал выходить к посетителям. У него в это время как раз гостили дочь с маленьким внуком. Жена заменила мужа у прилавка и продавала то, что обычно в мелких лавочках и продают — свежий хлеб, сладости детям, всякие продуктовые мелочи. На вопросы соседей и посетителей она отвечала, что муж что-то не то съел, наверное. Так начинается книга об отце, который перенёс сердечный приступ и лежал четыре дня этажом выше лавки — до дня смерти. Дочь — это сама Эрно. Она вспоминает своё детство и отношения с отцом, она вскрывает ту пропасть, которая с каждым годом росла между ним, простым рабочим с завода, который смог накопить и открыть к старости свою лавочку, и ею — женщиной уже среднего класса, получившей высшее образование и уехавшей строить свою жизнь и карьеру в большой город.

«Я проскользнула в ту половину мира, для которой другая — не больше чем декорация»

Эрно словно очищает большую луковицу, пытаясь добраться до сердцевины — своих отношений с отцом и отношений между матерью и отцом. Её стиль кажется почти документальной хроникой, словно пересказом увиденных образов из разных периодов жизни. Вот детство и отец ведёт её в кино, вот его ворчание, когда дочь учится в колледже исправляет его неправильные простоватые фразы, вот он на её свадьбе в костюме в полоску и рубашке с запонками — первыми в его жизни, он улыбается.

«Ни беспокойства, ни радости — он просто смиренно наблюдал за моей странной, нереальной жизнью»

Эрно сумела развязать этот крепко сжатый узел накопившихся недопониманий и детско-родительских травм, узел умалчиваний и недосказанности, скрытых за привычным поведением, узел из зависти и ревности, спрятанных за обычными разговорами... И удивительным образом этот рассказ из чёрно-белых страниц памяти превращается не столько в эпитафию, сколько в светлый грустный мемуар и признание в любви к отцу. И мы прощаем всё и принимаем всё, что тут написано — так просто и откровенно. Отец воспитал такую дочь, чтобы она была совсем другой и оказалась в том мире и месте, где никогда не будет он сам.

Можно сказать, что с этого текста и началась та Эрно, которую мы знаем, — пишущую в своеобразном автосоциобиографическом стиле.

(про мать и книгу «Женщина» читайте другой пост тут)

"Свое место" Анни Эрно - книга, которая задевает очень глубоко, хотя написана она максимально просто. Это не тот текст, где автор обильно украшает речь или уходит в сложные конструкции. Наоборот, здесь каждое слово короткое, точное. Но именно эта сдержанность и делает историю такой сильной для меня.

Читаешь и понимаешь, что речь не только о семье и отце, но и о границах между мирами. Тем, из которого мы вырастаем, и тем, куда уходим. Эрно пишет без жалости и от этого всё воспринимается ещё острее.

Мне понравилось, что книга оставляет ощущение честного и очень личного разговора. И пусть она небольшая по объёму, впечатление остаётся большое, как будто кто-то аккуратно приоткрыл тебе важный пласт своей жизни.