Анна Мар. Женщина на кресте. Екатерина Бакунина. Любовь к шестерым. Тело.

"Женщина на кресте"

Очень современный роман об отношениях. Вообразите: молодая незамужняя барышня с подругой-лесбиянкой, которая отдала своего ребёнка кому-то на воспитание, влюбляется в зрелого мужчину, ездит к нему за город, экспериментирует с ощущениями посредством... гхм... ивовых прутьев. А теперь вообразите, что это написано не в начале XXI века, а сто лет назад, аж до февральской и задолго до сексуальной революции. Смело. Но к сожалению, это практически единственное, за что я могу похвалить Анну Мар. Мораль сей басни ускальзывает от меня, а, может, она слишком очевидна и не нуждается в обосновании - всяк счастлив по-своему. Одной нужны поцелуи при луне, другой - прутиком по мягкому месту. Да ради бога! Тем более, пока это в обоюдное удовольствие - а в этом смысле Алина и Генрих, кажется, нашли друг друга. Этим сложным, своеобразным отношениям стоило бы уделить больше внимания - есть, где разгуляться. К тому же, Анна Мар довольно убедительно описывает внутренний мир и переживания героев; не понимаю, зачем нужно было вводить побочные линии. Ещё меньше понимаю в этом контексте линию "(плотская) любовь = грех = боль", хотя это очень по-христиански, а эта тема писательницу, похоже, весьма интересовала. Но сюжет, конечно, превалирует над идеями - это не Захер-Мазох в юбке, хоть и есть соблазн провести параллель. Что интересно, помимо околофилософских рассуждений о месте женщины в любви и отношениях, есть вполне конкретное и земное объяснение пристрастиям героини событиями её детства (наказания, которым её подвергала строгая мисс гувернантка). Ах, старик Фрейд, что же ты наделал, какого джинна из бутылки ты выпустил...

И всё же, по итогу, остаётся вопрос без ответа - насколько это "всерьёз" и насколько лишь "пощёчина общественному вкусу"? Судя по биографии Анны Мар и самоубийству в 30 лет, я склоняюсь ко второму.

В начале ХХ века она уехала в Америку работать чернорабочей, в 1930-е — писала о крови в «межножье» и «испражнениях в ванной» в эмиграции в Европе. Ее называли безвкусной, истеричной, но всегда — искренней. «Тело» — маленькая книга, всего на 76 страниц, открывает гигантский разлом между женщиной и ее телом. Екатерина Бакунина не пишет о ностальгии по России, не тратит времени на политику или поиски национального самоопределения. «Тело» — это роман, где женская плоть становится единственным возможным языком, когда все остальное молчит.

Героиню романа Екатерины Бакуниной «Тело», Елену, никто не слушает. Ни муж, с которым она переехала в Европу и теперь терпит рядом, в одной постели. Ни дочь, ради которой она делает все, но чувствует себя пустой. Ни соседки, ни работодательница, ни мир в целом. Единственное, что в этой жизни осталось от ее прежней, российской, довоенной, — это тело. Потное, краснеющее, возбужденное, чужое, но все еще живое.

Елена — бывшая аристократка, пережившая революцию, эмиграцию, материнство и несчастный брак. Но текст не о ней, не о ее семье, не о России, которую она покинула. Этот роман — о теле. О его боли, вожделении, вине, отвращении и коротких вспышках наслаждения. О том, что тело может помнить, когда душа уже все забыла. О том, как тело становится единственным способом говорить о травме.

Такого в эмигрантской литературе не было. Женщины в ней часто были призраками — плакали по родине, варили борщи, поддерживали мужей. Но у Бакуниной женщина не ностальгирует. Она возбуждена. Устала. Ощущает под кожей обиду и пульсирующее презрение к себе. Она рассказывает не о внешнем мире, а о внутреннем, о том, что происходит в промежутках между событиями. На кухне. В ванной. В постели. В теле.

Бакунина использует эмиграцию как рамку — не как событие. Эмиграция в «Теле» — это не Гражданская война, не революция и даже не политический выбор. Это ошибка. Женская, интимная, почти анекдотичная. Она уехала за мужчиной. Влюбилась. Забеременела. Переехала. И вот теперь, спустя годы, стирает его одежду и мечтает, чтобы он не прикасался к ней.

Сжимаются все темы: телесность, сексуальность, брак. Женщина в романе — это человек, который терпит. Но терпение — это тоже работа тела. Героиня пытается говорить на языке, которого у нее никогда не было. Это попытка вернуть себе голос через тело. Травма в «Теле» — это не один момент. Это медленное разложение: отношений, личности, памяти. Здесь травма не обсуждается — она разыгрывается. Мы видим, как женщина живет не в эмиграции, а в теле, которое не принадлежит ей.

Роман Екатерины Бакуниной — это книга, которая могла быть написана только женщиной, только в эмиграции и только из боли. «Тело» — это роман, в котором нет любви, нет идеологии. Есть потная женщина у раковины, вспоминающая, как впервые почувствовала себя живой. И этого — достаточно. Потому что это боль, которую невозможно объяснить — только показать. И Екатерина Бакунина ее показывает.

Екатерина Бакунина — писательница и поэтесса первой волны русской эмиграции. Её творчество было попыткой пережить и осмыслить трагический женский опыт эмиграции. Первый роман Бакуниной, опубликованный в 1933 году, получил скандальную славу своим пристальным вниманием к женщине через призму телесности.

В тексте нет четкого сюжета. Всё внимание приковано к женскому телу. В нем, как в зеркале, отражаются происходящие перемены. Обманчиво текст похож на автобиографию, но это не так.

«То, что я пишу от первого лица, вовсе не значит, что я пишу о себе».

Бакунина рисует собирательный образ женщины, «вылепленной по типовому образцу». Женщины в эмиграции, потерянной и тревожной. Страшная душевная подавленность, чувство совершенного одиночества, безобразие бедности, а вокруг — «непостижимое нагромождение событий, каким и является мир». Далеко позади остался Петербург, революция обнаружила истинную цену вещей, дни слились в один, от прежней женщины не осталось ничего.

«Я замкнута в свое тело, слита с ним и, оказывается, замкнута в нечто мне враждебное».

Через образы тела Бакунина говорит о главных для нее темах: одиночестве, экзистенциальном кризисе, самозабвенной и жертвенной материнской любви, жалости, нелюбви и брезгливости к мужу, неоднократных изменах. Бакунина создает образ женщины, которая находится в постоянной борьбе с собственным телом и его восприятием, что отражает общую тему отношения к телесности в обществе.

Беспощадный самоанализ и смелое описание ощущений, чувств, эмоций нежной женской души поражают.

«Тело человека дивно! Музыка его - бессмертна, равной нет на земле... Я полна восторга, если бы я могла петь - я спела бы о том ликовании и торжественном благоговении, какое внушает тайна слияния, тайна зачатия, неиссякаемый, сокровенный источник нежности к жизни...».

Книга издана с послесловием писательницы Оксаны Васякиной — анализом собирательного образа русской эмигрантки и эпилогом к эстетике русского символизма, где тело становится «материальным свидетельством трагического прошлого и мучительного настоящего».

В этом небольшом рассказе читателю открывают мысли и душу иммигрантки, погрязшей в бедности и бессмысленности собственной жизни. Написано в форме автофикшена, очень лирично и бессюжетно, с множеством физеологичных описаний и депрессивных размышлений.

Бакунина превосходно воссоздает атмосферу города, непростые взаимоотношения между членами семьи, ее слог завораживает. Много внимания уделяет дочери главной героини и сложным материнским чувствам.

Автор упоминала в своих письмах, что это не автобиография, а преломление сквозь личность. Не знаю, сколько личного в этом небольшом тексте, но я не верю, что все это можно выдумать, не испытав на себе. Слишком правдивый и пробирающий до мурашек текст.

Мне очень понравилось начало и концовка, а также послесловие Оксаны Васякиной. Середина рассказа, где шла речь о любовнике героини, для меня была слабоватой и скучной. В целом, могу рекомендовать всем любителям жанра.

Очень тонкое, очень изящное изложение о "темной" стороне женской натуры.
Смятение, слезы, стыдливость, покаяние. Принятие самой себя и своих желаний.
О боли, как о наслаждении. В первую очередь, как нечто мистическое, за гранью понимания общественности. И уж только после этого очень эротично. Есть нечто очень волнующее в этой истории.
Единственное, что меня разочаровало - так это сам Генрих. Такой самодовольный, пресыщенный, самовлюбленный петух. Но что поделать - таков выбор героини, Алины.
В конце концов, кастрюлька нашла свою крышечку. Остается только надеяться, что Алина не станет второй Кларой.

Открыл "Женщину на кресте" и немного растерялся. Потому что вроде ничего смешного и стилистически вопиющего, а выглядит очень пародийно (кстати, теперь я в лицо подозреваю, кого изображала Тэффи во всяких декадентско-демонических карикатурах, и лишний раз направляю ей лучи любви). Потому что, ээ, люди так не говорят и так не чувствуют - вернее, это чувства так "не говорят", слова так не распределяются.
И смотрится это как пародия, как стороннее изображение какого-нибудь характерного прононса: гжежопшбжежош, поляки так не говорят. - А как говорят поляки? Гм, ну вроде бы и так. Бывало и хуже: иногда даже корявее, иногда даже неблагозвучнее. Зато синтаксис, грамматика, слово- и формообразовательные хвостики (даже отвлечённо от лексики, в чистом виде бог уж с ней) задают пусть не сам смысл, но смысловые взаимосвязи и иерархию.
Вот у Анны Мар обозначения чувств, средства выразительности будто не обладают никакой тенденцией, амплитудой, переливами и переходами; они просто стоят глыбами. Ну, может, даже эстетичными.

Конечно, в своём времени Анна Мар была в какой-то степени уникумом и барышни скорее всего читали её "женщину на кресте" краснея. Сегодня никого не удивишь парой, которая практикует доминирование и подчинение, либо женщиной, которая влюблена в другую женщину. Сейчас эта книга своей патетической манерой и инфантильностью да под любовные страдания и муки вызывает только скуку, и всё, что заинтересовывает - так это смелость самой писательницы, потому что не думаю, что многие женщины того времени открыто поднимали темы сексуальности в разных её проявлениях.
По моим ощущениям, Мар хотела сказать больше, чем у неё вышло на самом деле, и, возможно, в 21м веке она высказалась бы вразумительнее. Очень жаль, что некоторые действительно рождаются не в том месте и не в то время.

Случайно узнала про это произведение в тот момент, когда читала книгу "Писатель и суицид" Григория Чхартишвили(он же Борис Акунин), в его книге рассматривалась биография писательницы, которая создала "Женщину на кресте" - и я была удивлена, увидев под подобным заголовком нечто в духе Захер-Мазоха.
В начале чтения книга может показаться банальной, но все-таки занимательной. Однако, когда я вчиталась, то поняла, что Анна Мар очень тонко чувствует психологическое состояние своих героев.
Главная героиня несчастна в основном из-за внушаемости - ее возлюбленный не просто так мысленно твердит себе на разный лад: "Её внушаемость поразительна" или "Её самовнушаемость поразительна".
Но все же у девушки есть внутренний стержень, именно поэтому она( как мне кажется) в каком-то смысле одерживает победу на Шемиотом в конце; природа подобных отношений двойственна, так, например, в книге можно встретить и такие высказывания: "Если бы во мне, наряду с жаждой унижения и боли, не жило стремление унижать и причинять боль в свою очередь, я бы превратилась в нечто скользкое и липкое." Может, поэтому несмотря на всю свою любовь к Шемиоту, она, даже не осознавая этого, подсознательно хочет его уколоть - и спит с его сыном? С одной стороны, - чтобы убедить Шемиота и себя в своей греховности, а с другой, - чтобы причинить ему боль?
Главная героиня мечтательна, романтична и наивна - но ее гнетет неестественность отношений с мужчиной, в которого она влюблена: " Правда, где-то вне ее сознания, не задевая души и не задерживаясь и в памяти, у нее скользнула мысль, что они оба лгут друг другу и она катится куда-то на дно, в грязь, но это было смутно, безболезненно и мгновенно". И ради того, чтобы превратить ложь в правду - она действительно готова стать той женщиной, которой ее(якобы) считает возлюбленный, хотя тот, конечно же, всего лишь играет с ней в какую-то странную игру.
В конце книги, когда состоится сцена объяснения между героями, можно считать, что все закончилось достаточно благополучно для Алины - она получила то, что желала. И хочется надеяться, что Шемиот будет в этот раз справедливее и честнее, чем был с Кларой и своей женой.