Жерминаль

Когда Э. Золя приступает к тринадцатому роману цикла в феврале 1884 года, выбранная тема бросает располневшему писателю вызов: нельзя написать роман о рабочем классе, не будучи с ним знакомым. Вместе с А. Жиаром, депутатом, под видом его секретаря он оправляется в департамент Нор, где как раз происходит забастовка, свидетелем которой становится писатель.

Затем Э. Золя отправляется в Анзен: знакомится с митингами социалистов, рабочим вопросом, спускается с инженером Дюбю в шахту Ренар.

Запыхавшийся и слабый сердцем писатель видит правду, которую от него хотели было скрыть, показывая лучшие штольни.

В Денэне он знакомится с Э. Басли, кабатчиком, бывшим шахтером, который, возможно, станет прототипом Раснера. Басли подает углекопам «бастуй», кофе с водкой, по утрам и занимается политическими проповедями. Он становится также источником полезной информации о работе шахтеров.

Э. Золя посещает дома рабочих поселков, разговаривает с врачами о типичных болезнях, узнает много подробностей об опасностях работы на глубине. Он даже пьет пиво и можжевеловую водку с углекопами, чтобы лучше с ними познакомиться.

Проделав большую предварительную работу, включавшую изучение работ журналиста И. Гийо, экономиста Ле Плэ, К. Маркса, книг Симонена («Подземный мир»), Э. де Лавелей («Социализм»), Ж. Симона («Работница»), статей из газет «Кри дю пепль», «Энтрансижан», «Эко дю Нор», а также самих забастовок 1870 г. на шахтах Обен и Ля-Рикамари, на заводах Крезо, 1882 г. на шахтах Монсо-ле-Мин, Моншанен и Бланзи, Э. Золя оканчивает Germinal в январе 1885 г.

Жерминаль – это седьмой месяц по республиканскому календарю:

Несмотря на то, что события разворачиваются в 60-е годы у шахты Ворё (в оригинале voreux, похоже по звучанию на devorant — «пожирающий»), социальные проблемы Третьей республики также находят отражение – это одновременно и исторический, и злободневный роман, а принимая во внимание замечания А. Лану, его можно назвать также пророческим: «Лишь в 1892 году, когда анархисты суваринского толка начнут отступать под натиском революционных синдикалистов, расцветет миф о всеобщей забастовке. ... перед нами всего лишь эпоха предыстории социальных революций, поэтому интуиция Золя, предчувствовавшего эти революции, кажется поразительной».

Очень понравилось как пишет автор. Атмосфера безысходности настегает тебя как только читаешь первые буквы. Автор невероятно тонко может описать все происходящее, чувства, холод, будто сам стоишь рядом и становишься свидетелем происходящего. В книге нет только плохих и только хороших персонажей, просто наблюдая за персонажем можно понять, что он из себя представляет. Автор не стесняется показать персонажа в том или ином свете, показывая его настоящую натуру. Очень подробно рассказывается описание дня семьи в шахтерском поселке. Далее мы сами можем увидеть, как зарождается революционное движение. Как новый образ мыслей меняет людей, как от молчаливой забастовки они переходят к разрушениям. Как за чужие старания страдают невинные люди. Тяжело было читать конец, зная, что такое может произойти, да и происходит, в реальной жизни.

«Жерминаль» - это нищета, голод, смерть, адский и непосильный труд детей, женщин, мужчин в шахтах по добыче угля.

Произведение «Жерминаль» не произвело хорошего впечатления, даже раздражало немного. 

Никто из героев не зацепил, ни за кого не переживала, ни чья смерть не вызвала сожаления. Описано мрачное и безвыходное скотское существование людей.

Очень «тягучее» произведение, долго читала, каждый раз принуждая себя, но привычка не бросать книги  заставила дойти до конца. На 500 страниц описание никчёмных людей, которые вроде и попытались бороться, но как-то бездумно и ничего у них не выходит. Может быть, если бы все было описано более коротко, воспринималось бы проще.

Не могу не сказать, что язык красивый, живой, хорошо передаёт атмосферу, ведь не зря Золя считается изобретателем натуралистического метода. Но увы и ах, на этом общение с данным автором прекращается окончательно и бесповоротно. Золя не мой автор. 

Жерминаль- это та книга, которую я хочу посоветовать прочесть своим детям, когда они станут чуть старше! В этом произведении столько горя, трудностей и непосильного труда, о которых современные дети в век компьютеров, ужастиков и боевиков не могут и предполагать. Тема жуткой нищеты, голода, протеста со сложившимся положением и непонимание высших слоев общества (как они далеки от бедняков) раскрыты очень ярко. Всем сердцем переживаешь и сострадаешь героям книги, понимаешь некоторые их страшные и жуткие поступки. Однозначно рекомендую книгу к прочтению каждому  человеку!

С этим романом с самого начала было сложно. В какой-то момент я даже практически восприняла его в штыки. Увы, о проблемах в горнопромышленной области я знаю не по наслышке. И я вовсе не про времена, когда роман писался, я очень даже про сейчас. Поэтому мне было больно и тревожно читать. Но когда я смогла отвлечься от своего узкого и озабоченного взгляда и посмотреть на открывающуюся картину более широко, пришло осознание, что роман-то не столько об углекопах, сколько об обществе в целом. А углекопы поставлены во главу угла лишь от того, что их труд, их жизнь, она сложнее многих прочих. Но произведение не однобоко и тут, ситуация рассматривается с разных сторон, с разных позиций. Мы очень ясно видим, что счастье не в деньгах и что прочие отдали бы всё, лишь оно у них было, но счастье за деньги не купить.

Мы видим жизнь глазами очень разных людей. Видим их ценности и устремления. И нет тут места возвышенности о обещания, что всем воздастся за всё. Нет, здесь правда, такая, какая она есть. А справедливости нет. Сложно собраться и что-то действительно сказать. Что стоит сказать об этом романе? Что его нужно читать и перечитывать. Но это будет больно. Он об очень тяжелой человеческой доле. О людях, которые умеют думать и нет. О себялюбцах, не замечающих за своими желаниями чего-то другого и о, напротив, тех, кто готов отдать себя. О слишком многом, что просто словами не объять, но что Золя прекрасно дает почувствовать.

Жизнь надеждами, мечтами, что когда-нибудь под воздействием чего-нибудь все изменится. Нереалистичные фантазии, планы действий, решение важных вопросов. А на деле каждый день повторение предыдущего, и так все глубже тонуть в пучине беспросветного круговорота: тяжелая работа, нищета, голод и холод.

И ведь есть надежда, есть некий потаённый бунт внутри людей, каждая высказанная мысль обличает это недовольство несправедливостью, но, вопреки этому, все возвращается на круги своя, не могут люди выбраться из круговорота этого ада.

Семьям бедняков, таких, в которой очутился Этьен Лантье, нечего больше делать, кроме как слушать возвышенные речи еще не утративших надежду молодых юнцов, которые еще не разучились верить во что-то лучшее, в какую-то неведомую справедливость и равенство.
Этьен верил в справедливость, в возможность достичь чего-то лучшего. Поглощая одну книгу за другой, неокрепший ум и хаотичность прочитанного не выстраивали у него в голове логическую цепочку, они только все больше путали его. Решив, что только протестом и забастовкой можно решить все проблемы, углекопы перестали выходить на работу, голодая, замерзая и умирая, поддерживаемые только одной мыслью: справедливость восторжествует, люди выше поймут наконец, что именно они, простые рабочие, - движимая рабочая сила, без них не справится. На деле такое решение потерпело крах, что было вполне ожидаемо.
Семья Маэ, в которой очутился Этьен, теряла одного за другим: сначала отец, потом сын, две дочери. Вдова Маэ осталась для меня истинным воплощением стойкости и силы, которая присутствовала в ней, несмотря на ад, творившийся вокруг нее.
В итоге, все вернулось на круги своя, оставив за собой отпечаток боли и скорби о минувших днях.

• И они тоже?

Несмотря на все бедствия, описанные в романе, я все равно сижу перед собой людей с невероятной выдержкой, с такой невероятной внутренней силой, которой восхищаешься и восторгаешься. Семьи, судьбы которой уже предрешена на годы вперед, матери, всю жизнь живущие в страхе за свое дитя; мужья, работа которых убивает их изнутри; и дети, которые слишком рано взрослеют. Все эти судьбы, это мир, общество, которое на самом дне, вопреки беспросветной тьме, смогли создать свой уют и тепло на развалинах умирающего мира. Именно там, глубоко и далеко живут люди, которые, вопреки всему, выживают и могут улыбаться, смотря на весь хаос происходящего.
Безусловно, лучшее произведение пока что из всех прочитанный. Покорило с первой строчки и не отпускало до последней.
Почему я не уделяю внимания любовной линии Этьена и Картин? Потому что это минимум из того, что интересовало меня в этой книге. Любовь не так интересна, как может показаться на первый взгляд. Она есть всегда, везде и будет. Но вот выдержка, стойкость, храбрость и гордость редко встречается в нашем огромной беспросветном мире.

Никогда не верила выражению: "хуже быть не может", потому что почти во всех случаях - "может". И лишнее подтверждение этому - данный роман.

Сюжет - постепенное крещендо с мощным выходом на финал с шахтами. И ещё, постоянные контрасты (или я преувеличиваю, но читая роман с позиции современного человека, у которого есть работа, есть где жить и что есть, - иначе чем через сопоставление книги и реальности - читать не получалось).
Главным противопоставлением стал мир туннелей глубоких шахт с сыростью, духотой и всепоглащающей тьмой и жизни на земле, с солнечным светом, простором и воздухом.
Об этом "наземном" мире тоскует старая кляча Труба, вспоминая запах травы и ветра, волею людей заключеная в подземелье, которое затем станет ей могилой.

Для шахтеров - спуск в шахты становится каждодневной битвой с потом и кровью за кусок хлеба, чтобы хоть как-то утолить голод своих семейств, чтобы не выставили из казенной квартиры и дали хоть немного угля, иначе - не продержаться.
И здесь контрастом встаёт семейство Грегуаров (совладельцев шахт) с единственной дочерью, слишком белой и слишком рыхлой из-за своей изнеженной жизни. Семейство, жизнь которой проходит в ожидании завтрака/обеда/ужина, а между тем текучими размышлениями на разные темы.

"Сытый голодного не поймёт" - в этом, от части, и коренится зарождение конфликта. Чем же разрешится это противостояние?

Главный герой романа Этьен Лантье, сын Жервезы из "Западни", приходит в небольшой поселок и нанимается работать в шахту. Почти все местные жители работают в шахте. Нищета и ужесточившиеся условия оплаты труда приводят Этьена и других работников к бунту и забастовке. Однако забастовка не дает нужных беднякам результатов. Они вынуждены вернуться к работе на невыгодных для себя условиях.
Не знаю, есть ли автор более реалистичный, нежели Золя. Он так пишет свои произведения, будто картины рисует: детально, живо, без прекрас, как оно было на самом деле. Жутко читать о том, как люди голодают, считают каждый су. Каждый день их мысли заняты тем, где раздобыть денег на хлеб. Зарплаты не хватает. В семьях бедняков, как правило, много детей. Приходиться работать и детям. Доходит до маразма: родители не позволяют взрослому сыну, у которого на стороне уже двое детей, жениться на матери его детей, чтобы его заработок не ушел в другую семью.
В противовес автор показывает сцены из жизни буржуа: встают, когда им захочется, не работают, много едят, у них в доме много красивых вещей. Они пытаются быть милосердными и помогать беднякам, но со стороны их попытки кажутся тщетными и недостаточными.
Своеобразное отношение мужчин и женщин. Разврат с детских лет среди всех слоев общества. Бедняки свободно (хоть и тайно от родителей) милуются на сене. Богачи у себя дома. В этом смысле богач Энбо завидовал раскрепощенным беднякам, в то время как сам он не имел близости со своей женой, изменявшей ему с племянником. (Хотя я не поняла, что ему мешало в этом деле.) Женщины же становились вещью, куклами, которых их мужчины не уважали, били, издевались над ними. А женщины терпели и продолжали любить своих мужчин. Честное слово, когда читаешь подобное, не понимаешь, как же так, почему?
Некоторые сцены очень сильные. Например, гибель Мегра с отрыванием его плоти. Или заточение в шахте двух соперников и их женщины. Или убийство Сесиль. Да и вся книга очень сильная, жесткая, без намека на светлое будущее.

Вообще отношения с французскими писателями у меня непростые. Не всегда я хорошо принимаю и воспринимаю их. Но Золя - самое приятное исключение. Несмотря на свою жестокость, а может и благодаря ей.
Я говорю "жестокость", но на самом деле это просто яркое живописание событий, свидетелем которых был писатель, без каких-либо прикрас, натурализм в чистом виде.
Когда Золя хочет рассказать о бедности, он просто с головой погружает вас в оную, когда о пороке - вы слышите шорох задранных юбок и видите вздёрнутые женские ноги, когда о смерти - вам в лицо летят ошмётки кожи и капли крови, когда о страдании - вам некуда деться от звуков рыданий и скрежета ногтей, царапающих грубую поверхность.
Он рассказывает об этом, чтобы мы ясно увидели классовую несправедливость и тяготы неимущих, всё то, с чем пришлось столкнуться обществу на рубеже XIX и XX веков.
Золя верил или хотел верить в грядущие перемены, но не доверял демагогам и краснобаям, вещающим с трибун, не верил он и в то, что кровопролитие и чрезмерная разрушительная жестокость могут принести плоды и стать фундаментом нового общества.
В скором времени станет ясно, что он ошибся, но не слишком. Кровью можно смыть старое и построить на его месте новое, но просуществует это новое недолго. Не может быть вечным то, что противоестественно для человеческой природы.