Цитаты из книги Purgatorio

Грех, некогда им овладевший жадно...
О счастье мысль всегда для вас отрадна,
А между тем, чем более людей

Его изведать жаждет и желает,
Тем трудней до цели достигает,
Под игом тяготящих их страстей.

О тех помехах к жизни бесконечной,
Которые находим на земле...
Так о каком она сказала зле?

Когда склонялось солнце на закат...
Вдруг черный дым столбами стал взвиваться.
Распространяя мрак и смрад один,

И начал к нам все ближе подвигаться.
Стал есть глаза, дыханье затруднил.

Быть не могли темней, ужасней так,
Как темен стал круг новый?
Дым поднимался черный,

И ничего я разглядеть не мог.
Что было в двух шагах?

Труду, здесь наказуется за то.
Гребцов ленивых ждет здесь очищение,
Которого не избежит никто.

В любви, однако, должно различать
Врожденную от той любви случайной,
Которую в нас могут зажигать

Желанья, или страсти, помысл тайный.
Врожденная любовь греха чужда;

Вот, например, несчастный призрак тот,
Печальный, истомленный и унылый,
Который с унижением ползет,

Известен был когда-то всей Тоскане.
Где ни являлся он, ему зарание
Был приготовлен царственный почет.

Пред ним склонялись люди на колени.
И что ж теперь? Где прежний блеск побед?
О нем, увы, теперь во всей Слене

Уже давным-давно помину нет!..

«Но если здесь уже таков закон,
Чтоб каждый призрак только находиться
Внизу недосягаемой горы,
И дожидаться должен той поры,
Когда конец придет его томленью,
И если такова его судьба,
Что никакая долгая мольба
Не приведет сюда его до срока,
То как же он явился в этот круг?
Иль так его раскаянье глубоко?

Ты с Беатриче станешь говорить,
Тогда мои припомни наставленья,
Чтоб все свои сомнения забыть...

С обычной нежной кротостью своею,
Дал смелость мне свободно говорить,
Все высказать, что высказать не смею.

Способности лишаешь ты всех нас —
Владеть своими чувствами, движенья
Тех самых чувств смиряя каждый раз
Я снова подниматься начал в гору...

Куда идти — я сам того не знаю, —
Нам нужно отыскать теперь проход,
Ведущий выше…» Путь я продолжаю,
С вниманием взглянув на небосвод.
День освещал всю гору предо мною.

Всю тяжесть жизни новой я узнал,
Я понял, как опасно возвышенье,
С которым сон и свой покой терял

Кто я такой? Есть быстрая река
Между Сестри и градом Киавари;
Та речка, может быть, невелика,

Но наше имя сходно. Я в тиаре
Немного больше месяца ходил,
Но в эти дни впервые оценил,

Как тяжела тем мантия владыки,
Кто не желал бы мантии влачить
В грязи... Поверь, не могут так давить

Но той любви святая красота
В своем пути свой первый блеск теряет
И в применениях жизненных не та.

Столь ложного — ты знаешь эту ложь —
что всякая любовь всегда похвальна,
какую только в мире ни найдешь.

Но все-таки Лавинии лишилась.
О, матушка! Могу ль я не рыдать,
Когда я в страшной тайне убедилась,
Когда известно мне, что смерть одна
Другую смерть наверно предвещает!

Которую мы видели в Иуде.
Флоренцию он нагло разорит,
Разграбит по бессмысленной причуде,

Себе приобретая только стыд
Или позор, но только не владенья,
Да совести, быть может, угрызенье

Италии, не только вдруг ослабил
Власть Конрадина, даже отравил
Фому и в Небеса его отправил, —

Я в будущем ту истину открыл,
Что явится из Франции Карл новый,
Чтоб каждый перед ним страх ощутил.