All The Names

Жизнь не похожа на коробку конфет... Она похожа на бег по кукурузному полю ("украла" образ у друга). Ты бежишь, не видя цели. Бежишь сквозь стены стеблей. Бежишь и глохнешь от однообразного шуршания листьев и початков. В какой-то момент уже потеряв возможность вернуться назад. И потихоньку (или быстро) теряя надежду выбраться. Страх. Безысходность. Бессмысленность.

Только не надо себя обманывать. Мы все бежим. Каждый смотрит на другого и завидует: вот, человек ЖИВЕТ жизнь, а я все бегу. Но нет. Все там. Только не видим друг друга. Сарамаго как всегда гениально и очень спокойно, даже буднично, вводит в тебя эту страшную мысль. Как тяжелое лекарство – медленной капельницей. Читаешь-читаешь, даже скучно как-то. Архивариус этот нелепый. Никакой эффектной драмы. Все покрыто паутиной, запахом плесневелой бумаги и тишиной давно заброшенного чердака. Но когда закрываешь книгу – хочется одновременно плакать, остаться одной, чтобы хорошо подумать и срочно встретиться и обняться с близкими людьми. Потому, что лекарство введено полностью и дает результат – глаза, ослепленные ярким свет истины бытия.

Мы все лишь буквы на бумажках. На свидетельствах и в паспортных книгах. Некоторые – чуть больше букв, в энциклопедиях и учебниках. Но все придет к такому вот дядечке или тётечке, которые внесут последние буквы в твой листочек. И всё. Страшно? Конечно. Больно? Если думать об этом, то да. Как с этим жить? Как вообще ЖИТЬ? Для меня Сарамаго дал яркую иллюстрацию двух вариантов (дальше СПОЙЛЕРЫ!!!)

Когда осознание "кукурузного поля" становится очевидным, то первая реакция – бежать еще быстрее, бежать до изнемождения, до самого обрыва. Что и сделала героиня, так и не появившись перед нами живой. А еще можно не делать вообще ничего, впасть в спячку, не производя вообще никаких движений. Ожидая действий судьбы и других людей. Что делал главный герой. Обе стратегии провальны. Но в самом конце, очень тихо и почти незаметно Сарамаго дает свой, третий вариант – появление Наблюдателя (не буду вас грузить Беркли, но кому интересно –«Трактат о принципах человеческого знания»). Мы можем быть не просто пылью и буквами. Мы можем оставлять следы в сердцах и памяти других людей. Можем останавливать гонку и протягивать руку "осознания" сами, останавливая и отпечатывая близких в себе. Мы можем и должны "заполнять карточки" других и давать писать о себе. Воспринимать, осознавать и быть осязаемыми. Кукурузное поле не исчезнет, но станет переносимей, а иногда интересней. Спасибо, синьор Жозе!

C.R.
Обложка ни о чем. А аннотация вообще странная. Триллер??? Ну да ладно.
А вот оригинальные обложки дают то самое ощущение холодной руки, сжимающей горло. Особенно обложка с лестницами. Издание на английском стильное и тоже интересное. Но несколько слишком концептуально.

Ох, Сарамаго, странный же ты тип.

Книга рассказывает нам историю незаметного среднестатистического офисного планктона, сеньора Жозе, который является младшим делопроизводителем Главного Архива Записи Актов Гражданского Состояния. Ничего не ждущий от жизни, а главное - ничего не предпринимающий для того,чтобы вырваться из рутины и серости, сеньор Жозе имеет маленькую, такую малююююсенькую,как он сам, слабость - он коллекционирует вырезки из газет\журналов про знаменитых личностей. Но тут, по случайности, которая не случайна, он загорается фанатичной идеей- найти обычную, не известную себе женщину. Вот об этом и вся книга. О поиске любви. О поиске смысла жизни. И о маленьком человеке, который решил сделать большое дело.

В принципе, идея отличная,я бы даже сказала прекрасная. Сюжет для романтическо-философского фильма. Главный герой прописан ну с точностью до сантиметра. Его видим через монологи, диалоги, его крохотную комнатенку. Ну точно классический маленький человек, который смог. Да только Сарамаго уж очень растянул свое произведение. Я скучала,и весьма часто. Сложно так же было привыкнуть к манере повествования. Огромные, просто неподъемные предложения на пол страницы. Пока дочитаешь, забудешь о чем говорилось в начале. Берешься перечитывать. Замкнутый круг какой-то,товарищи,ей Богу. С диалогами в строчку я смирилась к середине книги. Как и с отсутствием вопросительных знаков.
Не хватило темпа, интриги, боли, страха. Хотя темы понимаются в книге очень глубокие.
И не смотря на многие минусы, автор меня заинтересовал. Буду пытаться знакомиться с его творчеством и дальше.

Мрачная, аллегорическая история о нас, обычных людях, живущих обычной жизнью, которые знают имя, которое им дали, но не знают имени, что у них есть. Непритязательная жизнь мелкого клерка сеньора Жозе внезапно, словно коса на камень, натыкается на загадку. Она могла бы разлететься на куски или наоборот, закалившись, окрепнуть и расцвести, но...
Все эти "но", случайности случайностей, надежды хрупкое стекло и темнота одиночества, которую каждый носит в себе - мир не меняется, все имена произнесенные и те, которые еще произнесут, ожидает одно и тоже - забвение.

Главный герой книги "дядюшка Жозе" у меня почему-то ассоциировался с самим писателем Жозе Сарамаго. Я смотрел в его глаза на фотографии и находил в них реальные отражения главного героя, такого неспешного аккуратиста, глубокого философа, немного богобоязненного работника отдела ЗАГС.

Казалось бы имеется достаточно скучный сюжет, но не в сюжете дело, он отходит на второй план. Каждую страницу мы переживали втроем: двое Жозе и я. О чем же была речь? Вся книга Сарамаго - это книга о поиске, о поиске себя в этом большом мире. Главный герой романа - совсем заурядная личность, этакая "шэрая мышка", полностью погруженная в свою "мышиную возню", однако имеющая одно хобби, занимаясь которым, получается отводить душу, а заодно и размышлять. Эти размышления сопровождают нас постоянно, при прогулках Жозе, работе в архиве, разговоре с его непосредственным начальником, при поиске нужных вырезок из газет. Витиеватые, закрученные фразы, попытки убежать от одиночества. Стена, проложенная Сарамаго между мной и ими двумя, сохранилась все-таки до конца книги. Ни на йоту мне не удалось приблизится к ним, поговорить, убедить Жозе в его правильных или неправильных мыслях.

Какое же еще занятие нашел себе сеньор Жозе, я Вам рассказывать не буду. Но в этом новом занятии, которое превратило его в человека, нашедшего свое важное сиюминутное предназначение, рождаются неожиданные повороты судьбы, требующие от "дядюшки" совершенно новых, особых, а порой захватывающих действий.

Вот такая, действительно, интеллектуальная проза!

Знакомство с португальским писателем, лауреатом Нобелевской премии по литературе началось "слегка" не по запланированному пути. Пожалуй, его самая известная книга - "Слепота", по сюжету которой целый город внезапно охватывает эпидемия слепоты, почти всех... Но благодаря Долгой ли прогулке, провидению, судьбе ли, но моя первая книга Сарамаго - "Книга имен", в центре повествования которой история самого обычного, серого, почти невидимого для окружающих служителя государственного учреждения - Главного архива записи актов гражданского состояния.

Раз уж я упомянула Архив, то стоит описать сцену большинства действий. Главный архив записи актов гражданского состояния предстаёт перед нами как некий собор, под крышей которого живут и умирают - правда только на бумаге. Входя в его двери, вы видите исполинские, доходящие до самого потолка, тысячи и тысячи шкафов с формулярами, среди которых есть и ваш (вы ведь все еще с нами?). Если вы будете достаточно любопытны, то заметите и уходящие в глубь здания неосвещенные коридоры, куда служащие отправляются с большой неохотой... и с путеводной нитью. Это царство мертвых. Пожалуй, туда лучше не заглядывать, разве что вы очень смелый.

Сюжет таков: наш ничем не примечательный младший делопроизводитель, живущий в маленькой пристройке к Архиву, так и не обзавелся семьей, друзьями и другими привычными и родными для нас вещами, его единственное увлечение - составление досье на знаменитостей. Его коллекция насчитывает десятки папок с самыми разнообразными (а главное - точными) сведениями о певцах, государственных лицах и т.д., кстати он выработал в себе некий "радар" - наш герой может предсказать восхождение звезды как и её падение. Составлять коллекции весьма удобно, ведь Архив для тебя открыт 24 часа в сутки (пусть в ночное время это нелегально, но неужели вас бы это остановило?). Я ещё не назвала его имя? Жозе. Точнее - сеньор Жозе. Чьей жизни суждено измениться раз и навсегда. И это лишь первый камешек перед обвалом, уверяю вас.

Однажды сеньор Жозе, застигнутый врасплох, вместе с документами знаменитостей (совершенно случайно) схватил и формуляр неизвестной женщины. Естественно, это его не отпустило. И оказалось, что её судьба даже интереснее чем у епископа. Наш герой отправляется на поиски информации о ней, не используя никакие современные методы, будь то телефонный звонок (хотя возможность есть). Для него важен не столько результат сколько сам поиск, который покажет, на что он способен - уж точно на большее, чем казалось поначалу. О да, этот довольно тусклый пятидесятилетний мужчина вас удивит как удивил и меня (и себя).

Язык у Жозе Сарамаго очень витиеватый, будто в первоначальном варианте история была более четкая и простая во внешнем выражении, но взглянув на своё творение Жозе не промолвил "И это хорошо", так что взялся пихать в каждое предложение по причастному или деепричастному обороту (а лучше два!). Но на удивление меня это не разочаровало и ничуть не раздражало. Наоборот его стиль способствовал вдумчивому чтению. Но любителей языка попроще я конечно предостерегаю.

Как итог: если вы любите нелегкое, вдумчивое чтение вкупе с нестандартным сюжетом, большой пригоршней подтекстов, аллюзий и намеков, то смело беритесь за эту книгу. В ней вы найдете то, чего, пожалуй, многие и не ожидают от современной прозы.

«Книга имен» - это шикарное метафизическое полотно, неспешно развертывающееся перед читателем и подобно стереоизображению проявляющееся только при пристальном всматривании, заглядывании вовнутрь, за пределы обычных букв, точек и тире. Даже пунктуация у Сарамаго призвана служить этой цели, а если точнее – ее практически полное отсутствие - нагромождение трудно различимых символов, которые сливаясь, являют взору чудо, шедевр.

Главный Архив Управления ЗАГСа и Главное Кладбище, альфа и омега мироздания, путь от записи на тончайшем картоне даты рождения до выгравированной на памятнике даты смерти. Именно этой путь предстоит пройти главному герою в поисках неизвестной женщины, чей формуляр случайным образом оказался в его руках, и стал толчком для целой цепи причин и следствий, случайностей и закономерностей. К чему приведет этот поиск? К самому Концу. К Хаосу, который суть мироздания. К перепутанным табличкам на кладбище, к уже немому голосу на автоответчике, к недописанным примерам, к пожелтевшим фотографиям и запаху залежавшихся платьев.

Этот роман, как водоворот, затягивает с самых первых строчек, подчиняет тебя своей воле, заставляет погрузиться в него с головой, не давая шанса на спасительный глоток воздуха, до тех пор пока последнее слово не будет сказано, пока не будет поставлена последняя точка, зыбкая и неверная, заставляющая рефлексировать, возвращаться, чтобы снова и снова проходить этот путь и искать ответы на его вопросы.

Что есть жизнь? Может просто затерянная, покрытая слоем пыли картонка с выведенными на ней цифрами и именами? Которая рано или поздно будет изъедена грызунами, обратится в прах и рассыплется от случайно залетевшего в Архив сквозняка? Что остается после человека? Память? Или опять простой набор цифр и букв? И кто есть кто в этом постоянном Хаосе, имя которому ЖИЗНЬ?

Книга эта весьма необычна. Читать её было одновременно и наслаждением и мукой. Ты откладываешь её, но начать другую просто не в силах, Главный Архив и история неизвестной женщина просто не отпускает тебя из своего лабиринта, но дает надежду найти нить Ариадны и выйти самому.
Сеньор Жозе показася мне очень интересным персонажем. Хотя бы потому что он просто человек. Младший делопроизводитель, ничем особо не примечательный, тихий и робкий. До того момента пока не появляется она. Она, эта случайная женщина, сама того не зная (да и откуда знать это простому формуляру?), переворачивает всю жизнь сеньора Жозе с ног на голову.
И вот от робкого человека не остается и следа. Жозе полон внутренней энергии, которая толкает его на поистине смелые решения. Взять хотя бы проникновение в школу, или же ночь на кладбище. Но Жозе не боялся ничего и был по-своему вознагражден за это.
Да, он никогда не встретился с той женщиной, но концовка получилась, лично для меня, очень теплой и полной надежды. потому что изменившись, человек никогда уже не будет как прежде.
Жозе Сарамаго пишет своим излюбленным языком, но это абсолютно не портит атмосферы и мне даже кажется, что книга только проиграла бы, если бы была написана простым языком.
В общем книга однозначно стоит ознакомления, но надо принять во внимание, что понравиться она сможет не сразу. Её надо воспринимать как лабиринт, куда войдя, не то чтобы не найдешь выхода, но вполне возможно и не захочешь выходить.

Кому-то это покажется странным, но я люблю время от времени читать подобные книги. Книги со сложным текстом, в котором увязаешь и медленно продираешься словно по болоту. Быстро читать не получится, иначе смысл ускользнёт. Но в том-то и прелесть. И я замедляюсь, вчитываюсь в каждое слово, чтобы не потерять нить повествования. Сложного, в котором абзац, а порой и просто предложение, занимают не одну страницу в моей читалке. Ну и пусть сложно, зато интересно. Текст затягивает, завораживает. И что странно - не происходит ничего захватывающего. Ну разве что в масштабах одного совсем маленького, неприметного человечка, за всю жизнь не совершившего ничего примечательного, даже жениться не сумевшего к 50 годам своим, и всю жизнь работающего младшим делопроизводителем в ЗАГСе. А вот поди ж ты, интересно и увлекательно читать про него, да-да, про этого самого сеньора Жозе, которому автор даже фамилию дать не счёл нужным, настолько он сер и незначителен по меркам общественным. И насколько одинок, что порой разговаривает дома с потолком. И как круто изменилась жизнь сеньора Жозе, какие внутренние силы высвободились в нём, на какие поступки он оказался способен, что и сам о себе такого подумать не мог, а ведь и надо-то было всего ничего - нелепой случайности, ошибочно прихваченного формуляра незнакомой женщины, так и оставшейся до конца книги для читателя просто незнакомой женщиной, ради которой сеньор Жозе рисковал всем, что есть у него. Подумать только - формуляр, некая функция человека, меняет жизнь героя, гениально, по-моему. В общем, я под впечатлением, хоть оно чуток и смазано финалом, от которого я ждала чего-то большего. А насколько сильно впечатлена сама вижу только сейчас, когда понимаю, что создаваемый мной прямо в эту минуту текст отзыва явно пытается подражать заразительной манере сеньоре Жозе, только не того маленького человечка из ЗАГСа, а большого человека и большого писателя, Жозе Сарамаго.

История о том, как Тони собиралась познакомиться с творчеством Жозе Сарамаго – это отдельная песня. На полках уже пару лет стоит Евангелие от Иисуса , но вследствие ряда причин (забыла взять среди прочих эту книгу на дачу, захотелось прочесть что-то легкое, необходимо прочесть то, что взял почитать у друзей, etc.) руки у меня до нее все так и не доходят. «Книга имен» мое первое знакомство с творчеством данного автора – любимая серия, интересная обложка, заманчивая аннотация и вообще в конце-то концов сколько можно откладывать.

Сарамаго пишет своеобразно. В «Книге имен» эта своеобразность установлена на очень высокой планке: слова как вкусная тянучка, абзацы – мозаика предложений, здесь нет столь привычных глазу диалогов, лишь наброски реплик.
Ниже пример типового предложения романа, где такой знак препинания, как точка, встречается на странице в среднем раза три-четыре [прочесть и попытаться не забыть, что было в начале предложения]:

Если говорить об атмосфере и впечатлении по прочтении, то история работника архива по имени Жозе казалось словно покрытой пылью – словно обложка давно заброшенной книги. Попытки разыскать женщину, которая казалась жемчужиной коллекции личных дел архивариуса, путешествия от двери до двери и уловки с целью получить побольше бланков – читаешь, и словно чувствуешь запах типографской краски, читаешь, и боишься, как бы эта история ненароком не порезала бумагой пальцы.

Как итог – первое знакомство состоялось - читать и продираться сквозь выстроенный автором мир оказалось непросто, однако интерес к творчеству автора только вырос. Читаем дальше.

Совершенно очаровавшее начало. Развитие сюжета, которое держит ватными лапками в напряжении. Это как ватными? Сейчас объясню, с лучшими известными мне книгами ощущение бархатных кошачьих лап с алмазными когтями: мягко, нежно, исподволь, а попытайся вырваться - множественные точечные уколы запекшимися капельками на сердце. Прежде рубиновыми,потом гранатовыми, темными. С "Книгой имен" было, как недотыкомка ватными мягкими ручками вцепилась и повисла. И оторвать-выбросить жаль и толку какого-то ждешь. И не оторвешь так запросто, мягкие-мягкие, да вцепились крепко и верещит жалостливо!

Читаешь ужо, рассеянно поглаживая тупорылую мордочку, что тычется тебе в руку. И вот роман несется к концу, вот уже последняя страница, сейчас смысл этого диковинного действа откроется тебе и ты постигнешь. Дочитав, только и можешь выговорить: "Что за...? М-мать!" А после, чуть придя в себя: "Ты сердишься, Цезарь, значит ты неправ". И, частью повысив себя в звании до полководца времен и народов, частью зная: есть острая эмоциональная реакция - значит зацепила тебя чем-то книга, принимаешься анализировать.

На что это похоже? Немного на Достоевского, у которого

хотя порой задается вопросом:

Но без мятущихся достоевских поисков себя в мире и мира в себе, без надрыва,

Португальский только мелодикой очень похож на русский; язык - отражение ментальности, а ментальность та совсем иная, хотя тоже имеет в анамнезе имперское прошлое.

И немного на Кафку, чей немецкий, наверняка, тоже нес на себе отпечаток имперской железной пяты. Но кафкианская бюрократическая машина, доведенная до абсурда, не оборачивается здесь инфернальным ужасом. Вполне себе четко функционирует, сбоев не давая, с поставленными задачами успешно справляясь и являя собой почти хрестоматийный образец бюрократии с человеческим лицом. То есть, если бы кто задался целью специально описать безупречно отлаженное снизу доверху, прозрачное для взоров налогоплательщиков, содержащих его, государственное учреждение - вуаля, Главный Архив..

А коли ты к пятидесяти своим годам не сумел подняться по иерархической лестнице выше самой нижней из ступеней, так то твоя, дружок, вина. Недостаточно усерден был в служебном рвении, не повышал неустанно профессионального уровня. Да и то сказать, несмотря ни на что тебе, винтику, служебная квартирка предоставлена под крылом родного учреждения (буквально). Минус транспортные расходы, минус время на дорогу до места службы. Сослуживцы хоррасменту не подвергают, а шеф - право же, он лапочка. Мужчина мечты. Слуга царю, отец солдатам.

Есть и невинное хобби, скрашивающее одинокие вечера - вести своего рода досье на знаменитых земляков.Не без некоторого ухарского гусарства даже. Ночами пробираться в Архив, пользуясь не сданным в свое время ключом напрямую из служебной квартирки и переписывать из формуляров искомых персон сведения о крестинах, например. Нервы шчекочутся, адреналин вбрасывается, романтика момента зашкаливает. Пресно, скажете? Ну тут уж каждому свое. Как по мне, дивные приключения. И зачем зацепился за одну из папок формуляр этой женщины? И почему не вернул его на место, обнаружив, да и не позабыл тут же?

Потолок говорит, что это любовь. Кто-кто, потолок, он же единственный постоянный собеседник маленького синьора Жозе. Ой, вот только не нужно далеко идущих выводов о невыносимом одиночестве и пустоте жизни маленького человека, одиночество было сознательным и естественным выбором. Потолок, оттого, что именно глядя в него произносит наш герой внутренние свои монологи (ага, как нерадивый ученик, все ищет на потолке подсказку, внезапно вызванный отвечать). И еще потому что потолок - множественное око Бога, глядящее на нас все время, тогда как сами мы обращаем к нему взоры лишь во времена тяжелых душевных смут.

Природа одержимости синьора Жозе поисками неизвестной неясна ему самому и заставляет женскую часть читательской аудитории предположить, что не столь уж неправ потолок. Но поиски эти, бессмысленные и беспощадные, так неуклюжи; настолько много ошибок и несуразностей совершает ведущий их человек. И одновременно такую внутреннюю красоту и эпичность обретают они, что сами по себе становятся предметом, достойным описания. Как смысл Одиссеи не в финальном побитии женихов, ведь правда?

Маленькая Одиссея маленького человека. Как вы, как я, как целый свет. Неумелые поиски родной души, последним отчаянным криком позвавшей имеющего уши. И финальная невстреча, обыденная, трагизмом не отмеченная - просто так вышло, нестрашно. И финальное обретение себя. Никаких алхимических трансформаций, я вас умоляю, Скорпион не обращается Орлом, а затем и Фениксом. Но что-то значимое делает он для мира, чего не ухватить малым человеческим разумением и что-то важное для той части его, которая он сам.