Цитаты из книги Small Great Things

- Кеннеди, мы начали смотреть "Принцессу и лягушку", и Виолетта сказала мне, что на Хэллоуин хочет быть Тианой. Ты не думаешь, что ей было бы лучше быть Золушкой или Рапунцель?

- Это потому, что Тиана чёрная? Я не думаю, что равноправие волнует Виолетту так же сильно, как лягушки.

- Я просто говорю. Сколько лет ушло у Диснея на то, чтобы дать всем этим маленьким чёрным девочкам свою собственную принцессу? Ты считаешь, для Виолетты правильно хотеть то, чего они так долго ждали?

Кеннеди подумала: сколько жителей Ист-Энда улыбались Рут в лицо, но провожали косыми взглядами? Как невероятно легко спрятаться за белой кожей. Если ты белый, ты имеешь право сомневаться. Ты не подозрителен.

Клавиши пианино чёрные и белые, но в голове они звучат миллионами цветов.

Мария Кристина Мена.

На одной стороне качелей моё образование, мой сертификат медсестры, двадцать лет службы в больнице, мой сын, принятый в общество Национальная честь, - всё эти строительные блоки, из которых состоит моё существование; но на другой стороне громоздится одно-единственное качество, которое настолько тяжело, что постоянно перевешивает: моя черная кожа.

Равенство — это когда ко всем относишься одинаково. А справедливость — это когда относишься с учетом различий, чтобы у каждого был шанс на успех.

Удивительно, как события могут менять форму и содержание — точно воск, пролежавший на солнце слишком долго. Нет такого понятия, как факт. Есть лишь то, как ты воспринимал факт в определенное время. Как ты пересказываешь факт. Как твой разум обрабатывает факт. Невозможно исключить рассказчика из рассказа.

Равенство - это когда ко всем относишься одинаково. А справедливость - это когда относишься с учётом различий, чтобы у каждого был шанс на успех.

Кажется, я не понимала, что суд - это не только санкционированное убийство характера. Это интеллектуальная игра, цель которой - постепенно, чешуйка за чешуйкой, снимать с ответчика его броню, пока он не начнёт думать: может быть обвинитель говорит правду?

Услышав журчание фонтанчика за спиной, я думаю о воде, о том, как она может переходить в иное состояние, подниматься паром, летать облаком и опускаться дождём. Как это назвать? Падением? Или возвращением домой?

- Ты как, цела?

- Да, - сказала я. - Но ты... ты подралась с подругами.

- У меня есть и другие подруги, - ответила Рейчел. - А сестра одна.

- Рабство - это не история Чёрных, - замечаю я. - Это история всех.

Раб - это просто тот, у кого нет выбора в том, что он делает или что делают с ним.

Папа всегда говорит: враг моего врага - мой друг. Все понимали: после того, как мы вместе победим систему, мы начнём воевать друг с другом.

Скинхеды против расовых предрассудков - самые большие предатели среди расистов. Они нападают на тех из нас, кто сражается за избавление от низших рас. Они думают, что они, б****, Бэтмены, каждый из них.

Теперь я знаю: взрослость - это линия, прочерченная на песке. В какой то миг оказывается, что твой ребёнок стоит на другой стороне.

Я думала, он будет перемещаться.
Думала, линия может изменяться.

И я никогда не думала, что какой-то мой поступок станет тем, что подтолкнёт его на другую сторону.

- Рут, ты не пойдёшь в школу с пятном на блузке, потому что, если его увидят, тебя осудят не за неряшливость. Тебя осудят, потому что ты Чёрная.

Я двадцать лет своей жизни видела, как прекрасны женщины, - не из-за внешности, а из-за того, что способны выдержать их тела.

Здесь я мало что могу контролировать, но я имею право не чувствовать себя жертвой. Весь этот осмотр нужен для того, чтобы унизить меня, чтобы я почувствовала себя животным. Чтобы мне стало стыдно за наготу.

- Раздевайтесь, - говорит она.

Если первое, что ты теряешь в тюрьме, это право иметь личное пространство, то второе - это достоинство.

- Рут, - говорит она, - твои друзья отвернулись от тебя. Но знаешь, почему хорошо иметь сестру? Это навсегда.