Сто лет одиночества

Вы слушали когда-нибудь растаманские сказки? Похоже, что Маркес написал одну такую. Только сказка эта очень длинная.

Удивительно, что когда я хотела прерваться и пыталась дочитать до абзаца, где более-менее законченное действие, остановиться я не могла. Какая-то нескончаемая линия сюжета, весь роман будто одно предложение. А еще эти одинаковые имена. На всю книгу где-то четыре-пять мужских имен, и они чередуются или компонуются между собой, предавая роману эффект бесконечности. Так или иначе книга на любителя, ибо ее стиль не каждому придется по душе. Но мне Маркес приглянулся, хотя бы потому что он просто душка.

Это на самом деле Библия. История греха в чистом виде от его зарождения до... нет, не гибели, а распада на миллионы осколков, предназначенных человечеству. Семь смертных грехов, что олицетворяли собой Буэндия разметало ураганом по всему свету. Теперь крохотные осколки Гордыни (полковник Аурелиано Буэндия), Чревоугодия (Хосе Аурелиано Второй), Зависти и Гнева (Ребека и Амаранта), Злобы (Аркадио), Уныния (Фернанда) и Похоти, которой пропитана вся история этой семьи, эти смертоносные крупицы будут снова и снова прокалывать наши сердца и души, словно иголки неведомого шамана Вуду, насылающего на людской род проклятие одиночества.
Есть ли от этого спасение? Не знаю, но очень надеюсь, что Маркес в своём пророчестве "...и всё написанное неповторимо отныне и навеки..." не ошибся!

Очень своевременно я прочла этот роман. Для лучшего понимания последних событий в дружественной Венесуэле. :)
Латиноамериканский мир и души этих народов всегда были для меня потемками. Только вот после романа тьма сгустилась еще больше...
Насколько же они другие! В каждом просто гремучая смесь строгих традиций и запретов и страстных порывов души и тела, мистицизм, практически осязаемая связь с миром мертвых, совершенно непонятные нам представления о морали и нравственности... Да это просто люди с другой планеты!
Но читать о них так интересно! Санта-Барбара - унылая чушь, по сравнению с этой умопомрачительной и местами совершенно невероятной эпопеей, повествующей о каждом человеке в отдельности и о семье, городе и народе в целом.
Спасибо Маркесу за такой простой и понятный, но такой увлекательный язык, за обилие событий и интереснейших, таких живых и разных персонажей, которые живут и развиваются на страницах романа! Оторваться невозможно!
А вообще роман очень напомнил мне фрески Диего Риверы, которых я, честно говоря, до этого вообще не понимала и не воспринимала. То же обилие героев и событий, та же ясность, краткость и лаконичность и те же восхитительные краски с налетом сюрреализма. И как же гармонично теперь проза Маркеса и живопись Риверы сложились для меня в общий образ Латинской Америки!

Диего Ривера "Мечтания под послеполуденным солнцем в Аламеда-парке", 1956 г

Правду говорят, что если читать эту книгу, то потом все книги будут разделятся на "до Века одиночества" и "после". Если вы ее одолеете, потому что сложновато пробираться через всех этих Хосе Аркадио и Аурелиано (одних Аурелиано больше двух дюжин, и еще всякие комбинации имен "Хосе", "Аркадио" и "Аурелиано", и на протяжении всех описываемых поколений поди вспомни кто чье дитя), то она оставит отпечаток на всех ваших дальнейших прочитанных книгах.
Сюжет описывать не буду, его найти совсем несложно. Скорее напишу о собственных впечатлениях. Их масса, и потому еще сложнее поймать одну мысль, внятно сформулировать ее и прописать. Описанные сто лет - не просто "одиночества" как таковой. Они прямо таки пронизаны, пропитаны этим одиночеством. Каждый герой (а их ой как много) страдает от этого проклятия семьи Буэндиа по своему, и даже редко кто сознает это. Персонажи настолько разные, что кажется, будто связывает их только то, что все они страдают от этого самого одиночества, от которого не спрятаться ни в пьянках, ни за деньгами, ни в безумии, нигде в Макондо и за его пределами, как пробовала Амаранта Урсула Бабилонья.
Этот воображаемо-магический мир настолько затягивает, что только как только заканчиваешь книгу, сразу же хочется начинать сначала. В Макондо столько разного, невозможного, неизвестного, и в то же время такого знакомого, будто ты все это видел в жизни, в кино, во сне - неважно. Важно только то, что потом эту книгу невозможно забыть. Почему невозможно - не знаю.