За окном падала звезда, хотя, вполне возможно, это был самолет или НЛО. Их не различишь.

Откуда берутся бабушки? Их будто бы специально посылают к нам, чтобы они налаживали все то, что в нашей жизни вдруг сломалось.

Наш учитель — длинношерстный горлопан по имени Эгиль — некогда был чемпионом Норвегии по мини-гольфу, а теперь стоит на кафедре с листком бумаги в руках и излучает энергию.

— Вчера я играл в наикрутейшую игру, — сообщает он.
— Отлично…
— Не помню только, как называется. Там был чувак, которому надо было… нет, сначала ему надо… короче, начало офигенное. Там такой пейзаж, а потом подходит тип с мечом… Играл?
— Нет.
— Ну, просто офигенно! Просидел почти всю ночь.

— Привет, Барт.
Она слишком часто называет меня по имени. «Барт» в Адином исполнении превращается в какой-то тяжеленный камень. Боб или Рональдо звучало бы лучше.

Оперные певцы обычно не устраивают шоу и на зрителей не прыгают… вроде как.
— Особенно если они жирные.

— Гони бабки, а потом подыхай сколько влезет! — орал дядька.

- Ты все время меня поражаешь.

• Я не нарочно.
• А вот мне и удивить-то тебя нечем.
• Людям вовсе не обязательно все время удивлять, чтобы их считали интересными.

Я давно научился смиряться с тем, что в жизни далеко не все случается так, как хочется. Только полные идиоты способны полагать, будто все будет прекрасно.

Порой мне кажется, что я воспитывался в волчьей стае и не имею ни малейшего представления о том, как живут люди. И потому иногда не знаю совершенно элементарных вещей. С другой стороны, я могу жить с волками, а никто из этих людей — нет.

В идеях плохо то, что они мешают спать.

Наша компания состоит из оказавшихся на обочине школьного мира, и, пока мы стоим вместе и болтаем, — мы его часть. Я назвал бы наш союз «страной безымянных», хотя вслух ничего подобного не произношу.
У каждого из нашей тусовки наверняка масса положительных качеств. Просто я недостаточно о них знаю. Доведись кому-нибудь из этих моих приятелей погибнуть в страшной аварии, я, разумеется, опечалился бы, но вряд ли пришел бы в отчаянье. Мне хватает других проблем в жизни.

У ворот школы я делаю глубокий вдох. Как говорится, новый день, новые возможности. Не все поговорки справедливы, но эта, по-моему, в самый раз. Ведь и правда никогда не угадаешь, что случится. Каждый день — словно сюрприз. Распакуй и узнаешь, что тебе подарили. Нужно только вдохнуть побольше кислорода и ступить на школьный двор.

В этом главная сложность с девчонками. Они все секут, даже когда нарочно темнишь. Это и пугает, и поражает одновременно.

Урок — как часть мировой истории — одно из скучнейших ее мгновений. Самое увлекательное всегда происходит на переменах.

И вообще, лгу редко. Ну, во всяком случае — не каждый день.
Честно говоря, куда ни глянь, все только и делают, что врут. Не скажешь же человеку: «У тебя омерзительная прическа…» Или: «Какого черта ты напялил эти уродские штаны?» Или вот еще так: «Ты поступил как дурак…» Нет, ничего такого не принято говорить в лицо.

У меня тысяча вопросов, но бабушка не в силах на них ответить. На большинство из них вообще никто ответить не сможет, и потому такие вопросы обычно очень раздражают.

— А ты знаешь, в чем секрет успеха? — вдруг спросил он.
— Не-а.
— Вот и я не знаю.

Петь - это всегда немного глупо.

В городе жить без электричества - все равно что оказаться в чистом поле. Или в бронзовом веке.