Он покачал головой, на лице у него дернулась легкая тревога за меня, признание, как мне показалось, того, какая я храбрая. Пора бы уже понять, что, когда мужчины говорят тебе, что нужно быть поосторожнее, они зачастую имеют в виду черные сцены, которые прокручиваются перед глазами у них самих. Недобрые грезы, заставляющие их виновато желать нам "добраться до дома в целости и сохранности".
- Хотел бы я жить, как ты, - сказал Клод. - Свободно и легко. Ездить всюду. Но я всю жизнь вкалываю.
Он покосился на меня, потом снова уставился на дорогу. Первый укол тревоги - я уже неплохо выучила кое-какие признаки мужского вожделения. Прокашляться, оценивающе ущипнуть взглядом.
- Вы-то все, наверное, в жизни ни дня не работали, а?
Наверное, он меня дразнил, но я была не совсем в этом уверена. Говорил он с горечью, с колкостью искреннего презрения. Может, мне надо было его испугаться. Взрослый мужик, который понял, что я одна, и теперь считал, что я ему чем-то обязана, - худшее для мужчины чувство.