Случайный турист

Мы вроде как на корабле, который какой-то хмырь ведет на скалы, но спрыгнуть нельзя.

Из кармана ее торчал свернутый трубкой журнал о рок-музыке, который стал дорожным чтением Мэйкона. Он узнал, что группу «Полис» раздирают внутренние конфликты, что Дэвида Боуи беспокоит психическое расстройство, а с Билли Айдола чуть не сорвали его черную рубашку. Мэйкон понятия не имел, кто они такие, но жизнь их явно была нелегка.

Теперь он понял как возникают такие нелепые пары. Вовсе не из-за обоюдной слепоты, а по совершенно иным причинам, которые другим некогда не постичь!

Не подумайте, что я собираюсь сам жрать печенье, но Эдвард очень чувствителен к жирному, а я в доме один, и если его вырвет, то убирать мне. Больше некому, я совсем один, один-одинешенек, как будто все… сбежали от меня, что ли, я всех лишился и вот теперь стою и вопрошаю: куда все подевались? Где вы? Боже мой, чем я так сильно провинился?

Может быть было легче, если б мертвые старели? Если б знать, что на небесах Итен растет. Что ему сейчас не 12, а уже 14. Было бы не так горько! Душа то по тому и разрывается, что мертвые не подвластны времени.

Когда ты стал отцом, невозможно представить себя бездетным!

Все остаются в рамках чужих мнений.

Хитрость - она есть во всем!

Изменения - вот что позволяет нам быть в плюсах!

- Можно не брать трубку. Пусть себе трезвонит!

• Что? Вообще не подходить к телефону?

На всем свете ни одна душа не знала где он...
Как приятно быть недосягаемым!

Бездетные люди так и не стали взрослыми. Они казались какими-то не вполне реальными.

Детство виделось эдаким стеклянным кубом, из которого Мэйкон бесмолвно следил за пробегавшими мимо взрослыми, что-то ему говорившими и все время что-то менявшими

Сарина новая квартира, которую он никогда не видел, представлялась безумным хаосом: на плите кроссовки, на диване гора посуды. Подумать страшно. Мэйкон с удовольствием оглядывал собственное жилище.

На сколько Мэйкон ненавидел путешествия, настолько обожал сочинительство. Получая истинное наслаждение от упорядочивания беспорядочного, удаления несущественного и второсортного и собирания всего прочего в аккуратный сжатый абзацы.

Течение времени, думал он, это и есть истинное приключение, какого больше нигде не сыщешь.

Люди и впрямь могут истощиться – друг друга вычерпать до дна, один в другом больше не нуждаться и даже, наверное, друг другу навредить.

Я тоже изрубцована. Все изрубцованы. Ты не один такой.

– Представляешь, в этом кресле сидел Джордж Вашингтон, – прошептал Мэйкон на ухо племяннице.

– Я, дядя Мэйкон, не особо тащусь от Джорджа Вашингтона.

– Тащиться, Сьюзан, можно лишь «еле-еле», «чуть дыша», «с грехом пополам».

– Чего?

– Ничего, проехали.