Цитаты из книги Autumn

Сколько миров

В горсти песка

Он думал, что смерть очищает человека, сдирает с него гниющую гниль, пока он не становится легким, как облачко.

Похожу, в конце ты остаешься на берегу той самой личностью, которой был в момент ухода.

Многие женщины интеллектуально выше многих мужчин. Но мужчинам трудно свыкнуться с этой мыслью.

It's all right to forget, you know, he said. It's good to. In fact, we have to forget things sometimes. Forgetting is important. We do it on purpose. It means we get a bit of a rest. Are you listening? We have to forget. Or we'd never sleep ever again.

There's always, there'll always be, more story. That's what story is.

...Hope is exactly that, that's all it is, a matter of how we deal with the negative acts towards human beings by other human beings in the world, remembering that they and we are all human, that nothing human is alien to us, the foul and the fair, and that most important of all we're here for a mere blink of the eyes, that's all. But in that Augenblick there's either a benign wink or a willing blindness, and we have to know we're equally capable of both....

Here's an old story so new that it's still in the middle of happening, writing itself right now with no knowledge of where or how it'll end.

See how it's deep in our animal nature, Daniel said. Not to see what's happening right in front of your eyes.

This isn’t fiction, the man says. This is the Post Office.

They will never know, her mother said. Make it up. The real news is always made up anyway. The real news is not made up, Elisabeth said. It's the news. That's a discussion we'll have again when you're a bit older, her mother said. Anyway. It's much harder to make things up. I mean, to make them up really well, well enough so that they're convincing. It requires much more skill.

По всей стране страна разделилась: тут забор, там стена, тут прочерчена линия, там перечеркнута линия,

линия, которую нельзя пересекать здесь,

линия, которую лучше не пересекать там,

красивая линия здесь,

танец в линию там,

линия, о которой ты даже не знаешь, проходит здесь,

линия, которую ты не можешь себе позволить, там,

целая новая линия огня,

линия фронта,

конец линии/строки,

здесь/там.

Она любит читать, читает постоянно, и обычно читает несколько книг одновременно: она говорит, что это создает бесконечную перспективу и многомерность.

Поэтому так важно...не тратить наше время зря, пока оно у нас еще есть

каково это когда должен быть старым, а ты не старый

– А где вы вообще его увидели? – спросила Элизавет.
– В начале 1960-х, – сказал Дэниэл.
Он сказал так, словно время – это место.

По всей стране случившееся хлестало вокруг, словно электрический провод под напряжением, сорванный с опоры в грозу и хлещущий в воздухе по деревьям, крышам, машинам.
По всей стране люди чувствовали, что это неправильно. По всей стране люди чувствовали, что это правильно. По всей стране люди чувствовали, что они на самом деле проиграли. По всей стране люди чувствовали, что они на самом деле выиграли. По всей стране люди чувствовали, что они поступили правильно, а другие – неправильно.

Наблюдать за тем, как кто-то спит - это привилегия. Привилегия - видеть того, кто находится здесь и в тоже время не здесь. Участвовать в чужом отсутствии - это честь и она требует тишины. Требует уважения.

Он был из другого времени. Почти все они были оттуда. Даже те, кто должен был жить настоящим, жили прошлым.