Цитаты из книги Autumn

Настало время, когда люди говорят что-то друг другу, но, как ни странно, их разговор никогда не становится диалогом.

- Привет, - сказал он. - Что читаешь? Элизавет показала пустые руки.

• Разве не видно, что я ничего не читаю? - сказала она.
• Всегда читай что-нибудь, - сказал он. - Даже если не читаешь физически. Как иначе познать мир?

Раньше этой новости хватило бы на целый год. Но в наше время новости - это стадо разогнавшихся овец, сбегающих по крутому склону.

Когда государство недоброе <...> тогда народ – это просто корм...

Неужели фамилия, напечатанная на листе бумаге, делает вас тем, кто вы есть?

Все зависит от того, что ты считаешь нормальным. Твоё понимание нормально три отличается от моего. Ведь все мы живём в собственном мире, и мой мир не является в данный момент, и подозреваю, никогда не станет таким же, как твой.

– Можно влюбиться не в человека, – сказал он, – а в его взгляд – в то, как этот чужой взгляд позволяет тебе увидеть, где ты находишься, кто ты такой.

Но, конечно, память и ответственность незнакомы друг с другом. Они чужаки. Память всегда следует своей дорогой, несмотря ни на что.

Бог его знает, где сейчас все эти картины. – А где вы вообще его увидели? – спросила Элизавет. – В начале 1960-х, – сказал Дэниэл. Он сказал так, словно время – это место.

На первой странице указано, что Дэниэлу сто один год. Элизавет молча усмехается. (Мама: «Сколько же вам лет, мистер Глюк?» Дэниэл: «Гораздо меньше, чем я намереваюсь прожить, миссис Требуй».)

– Почему ты меня не любишь? – спросил он три недели спустя. – Я уже влюблена, – сказала Элизавет. – Нельзя любить нескольких человек одновременно.

Он не просто то-то и то-то. Нет таких людей. Даже ты не такая.

– Как время летит, – сказала Элизавет. – Да, летать оно умеет, – сказал Дэниэл. – В буквальном смысле. Смотри. Элизавет почти не помнит всего предыдущего. Зато она помнит, как они шли по берегу канала, когда она была маленькой, и как Дэниэл снял с запястья часы и бросил в воду.

- Это должно быть правдой, - сказала Элизавет. - Это для новостей.

• Они никогда не узнают, - сказала мама. - Придумай. Настоящие новости тоже всегда придумывают.
• Настоящие новости никогда не придумывают, - сказала Элизавет. - Это же новости.

– Видишь, как это глубоко сидит в нашей животной натуре, ... – Не замечать того, что происходит прямо у нас перед носом.

Неужели никогда не вырваться из чулана собственной личности?

В ушах у нее произошел переворот. Точнее, не в ушах, а в мире. Произошёл переворот Под толщей… «Вод? Каких вод?» – подумала она. Под толщей социальных вод.

Не люблю, когда проходит лето и наступает осень, – сказала она.

Элизавет слегка смущена. До нее доходит: ей просто удобно думать, что мама абсолютно ни в чем не разбирается.