История нацистских концлагерей

Нацистские лагеря - это огромное позорное пятно в истории человечества, его никогда не смыть, и мы обязаны об этом помнить, дабы подобное никогда не повторилось, хотя я и не верю, что какая-либо книга могла бы этому препятствовать.

Я данное произведение читала около двух месяцев, практически каждый день, и на протяжении всего этого времени меня не покидали два чувства: страх и стыд. Стыдно было за то, что я вообще принадлежу к человеческому роду, лучше бы родится глубоководной рыбой и никогда не встретиться с этим страшным двуногим животным. Еще Ф.М. Достоевский писал, что право телесного наказания одного человека другим, есть первый признак морального разложения общества, так, стало быть, к моменту установления нацистской диктатуры оно представляло собой целиком гниющую массу.

Профессор Лондонского университета Николаус Вахсман писал эту книгу более десяти лет, основываясь на подлинных документах, собранных им в течение этого времени. Его монументальный труд охватывает период с 1933, когда национал-социалисты во главе с Гитлером пришли к власти, по 1945 года. Освенцим (Аушвиц), Дахау, Бухенвальд и многие другие крупнейшие лагеря, ставшие местом гибели огромного количества людей (в числе которых около двух миллионов евреев!) представлены здесь в самом обличающем свете.

​ Основные моменты книги:

​история создания, развития и принцип работы этой чудовищной машины по истреблению людей;

реальные истории бывших узников концентрационных лагерей, а также тех, кто не смог дожить до освобождения;

освещение общественного мнения, и того, каким ничтожеством, может быть тот, кого не трогают;

невероятно жестокие, нечеловеческие условия содержания узников в лагерях;

статистические данные о количестве лагерей и заключённых в них людей;

полный список имён нацистских преступников и их судьба после падения третьего рейха.

В общем, нелёгкое получилось чтение, перевод, на мой взгляд, мог бы быть и получше, ссылки, которые занимают почти половину книги совершенно нечитабельные и я вскоре перестала обращать на них внимание. В целом же, книга даёт ясное представление о системе концлагерей и оставляет после себя тяжкий осадок, кто интересуется этой темой, вполне может взять её на заметку.

Это далеко не первая моя книга на тему концлагерей. Я читала уже много воспоминаний. Но проблема их как раз была в их чрезмерной разрозненности. Нет, конечно, сложно предъявлять претензии выжившим узникам, что они нам не предоставляют полную картину происходящего. Каждый писал только о том, что видел он. Но ощущалась необходимость свести все эти личные взгляды воедино, дополнить их документами и снабдить, желательно, отстраненным взглядом. Не равнодушным, нет, но не вовлеченным напрямую, способным к взвешенной рассудочной трактовке, умеющим отделять правду от россказней. И вот все это я наконец-то встретила в этой книге. Рассказ о лагерях начат еще практически до их начала, и закончен тоже значительно после того, как они перестали эксплуатироваться. Может быть, и эта книга не полна, но пока что это самое масштабное исследование из тех, что мне попадались.
Начинается книга издалека, с анализа самого понятия концлагерь и упоминания того, что основателем его были вовсе не немцы. Но это, скорее, чистая история. Далее автор переходит к первым лагерям. Когда они образовывались, зачем и против кого. А первые лагеря в Германии были ... против немцев. Тех из них, кто считался инакомыслящим. Например, с коммунистическими склонностями. Или слишком дерзкие адвокаты, юристы. Кто-то, кто косо смотрел на нацистов. А то и просто личные враги или надоедливые соседи вновь выдвинувшихся партийцев. И, конечно, немецкие евреи. Правда, это были еще не лагеря смерти. Хотя и там были случаи избиваний узников и убийств их "при попытке к бегству", все это были разовые акции, таковых лиц автор перечислял практически поименно. Евреев туда сажали тоже не столько по национальному признаку, сколько с целью отъема ценностей. А позже могли и выпустить. Многие из партийного руководства не одобряли излишней жестокости в лагерях, время от времени туда приезжали комиссии, производились проверки. Множество "самопальных" лагерей закрывается, за остальными налаживается контроль. И только Гиммлер постепенно старался прибрать лагеря к рукам, и он же разгадал идею фюрера не закрывать их, а, наоборот, расширить, и ввести более жестокую систему.
Расширяется и диапазон категорий, попадающий в лагеря. Все они носят специальные метки.

Евреи и цыгане попадают по национальному признаку, коммунисты по политическому, есть преступники и асоциальные элементы (нищие, проститутки), а также нелюбимые нацистами гомосексуалисты и Свидетели Иеговы. С учетом большого разнообразия заключенных нельзя назвать дружной компанией, даже до начала войны. После разница еще усиливается, прибывают украинцы, поляки, русские военнопленные.
Со все увеличивающейся массой народа надо что-то делать. Входит в норму трудовая повинность - заключенных можно использовать на тяжелых работах, на стройках или на опасном производстве, в шахтах. Раньше работа в лагере была от случая к случаю и не была обязательной. На части заключенных начинают ставить медицинские опыты, оправдывая это защитой солдат рейха и используя асоциальные элементы. Потом начинают уже вести эксперименты по сокращению численности лагеря. От обычных расстрелов переходят к смертельным инъекциям, дальше идут опыты с газом, пока не доходят до налаженной системы крематориев. Число лагерей увеличивается вместе с растущей территорией. Чем дальше от Запада, тем меньше надо церемониться.
Немцы очень рациональны, они не просто уничтожают людей, они внимательно считают получаемую выгоду. Собирают с обреченных не только золото и деньги, но тщательно сортируют все вещи, состригают волосы, и все это отправляется на промышленные цели в Германию. Но доступ к деньгам приводит к обогащению на местах, а это, в свою очередь, к дополнительным расследованиям. Впрочем, в самом лагере от этого условия не улучшаются, дело заканчивается только назначением других людей на руководящие лагерные посты.
Но после перелома в войне ситуация несколько меняется, верхушка рейха стремится замаскировать творящееся в лагерях. Где-то прекращаются эксперименты, в последние месяцы войны даже пытаются смягчить режим. Ряд евреев вдруг становится ценным материалом для потенциальных обменов. Впрочем, с этими планами ничего не выходит, и дети из показательного лагеря отправляются туда же, куда и все остальные до них.
Далее уже всем видно поражении Германии. И опять реакция на местах оказывается совершенно разной. Кто-то стремится убежать и не обращает внимания на узников. Кто-то наоборот усиливает расстрелы в последние дни, чтобы оставить как можно меньше свидетелей. Тех, кто может идти, отправляют в марши смерти. Но тех, кто лежит в лазаретах, часто оставляют в живых, потому что с ними уже некогда возиться.
И часто книги заканчиваются на том, что пришло освобождение. Но нет, автор прав, что не обрывает здесь свое повествование. Он не слишком подробен, но дает некоторую картину. Где-то освободители на местах расправлялись с оставшимися охранниками, где-то же предпочитали их отдавать суду. Заключенные не перестали умирать только потому, что пришла свобода. Понадобилось еще прилично времени, чтобы организовать необходимое питание, условия содержания и медицинскую заботу. Ну, и, конечно, эвакуацию узников на родину. Поэтому проще всего было с западными гражданами. Например, французами, норвежцами. Тяжелее с теми, чьи семьи погибли, которым некуда было возвращаться. Их старались содержать в лагере, не отпуская в "свободное плавание", чтобы не обременять страну бродячими нищими и не разносить болезни. Поэтому в некоторых из книг мы сможем встретить и удивляющую непосвященных картину, когда люди уже после освобождения находятся в лагере и под охраной.
Заключительные страницы книги посвящены судам. Кто именно оказался на скамье подсудимых, всегда ли приговор был объективен, кто смог избежать суда? А также как изменялось отношение к преступлениям гитлеровцев со временем, как по-разному реагировали на него страны, каким тяжелым грузом были для них места этих бывших лагерей.

У меня лично, тема концлагерей не вызывает ничего, кроме ярости, печали и еще раз ярости. Причем, эти чувства распространяются не только на произведения немцев, периода 30-40х, но и на иные, построенные в других странах и других временах. В основном, читанные мной на эту тему книги представляли собой воспоминания людей, которым довелось там побывать и посчастливилось выжить. Воспоминания обычно давят на эмоции, хочешь ты этого, или нет, все время приходится возвращаться мыслями к тому факту, что этот человек там был и все вот это невозможное происходило с ним взаправду. Эта книга иная. Она немного отстраненно разматывает перед нами весь адский клубок этой машины, от начала до конца. И отстраненность тут не выглядит неуместной, скорее наоборот, позволяет окинуть взглядом всю картину, не зависая на деталях (хотя их в книге предостаточно). Эта книга покажет вам, ка функционировали немецкие лагеря. Что они были такое в разные годы, с разных ракурсов и точек зрения и, весьма уместно на мой взгляд, все завершиться судом.

Отлично, давно уже назрело... Странно, что такая книга появилась только теперь (хотя правильней было бы сказать, перевели нам только теперь, на Западе количество научных работ о гитлеровских лагерях сотни и сотни). Например тему сталинских репрессий и Гулага измусолили за несколько десятилетий так, что иные кинулись в другую крайность — отрицание. И в какой-то степени я их понимаю, потому что поминать Гулаг последние лет эдак 20 было принято и к месту и нет. И меня всегда удивляло, а где же добротные научные работы про нацистские лагеря? Ведь при всем уважении к жертвам Гулага, только в нацистских концлагерях делали абажуры из человеческой кожи, перед газовой камерой срезали волосы у женщин для нужд германского подводного флота, практиковались в варке мыла из человеческого жира. Из Освенцима в Рейх за три года только детских колясок было отправлено 28 вагонов, колясок принадлежащих задушенным в газовых камерах детям (всего в Освенциме было убито от 170 до 210 тыс. детей в возрасте до 16 лет). И про такие учреждения у нас до последнего времени практически не было ни одной научной работы.

Эта книга охватывает только концлагеря, за бортом исследования остались лагеря смерти (где были убиты в газовых камерах около 3 млн. человек) и лагеря для военнопленных (где от голода и казней также погибло около 2-3 млн). Зато концлагеря в книге рассматриваются буквально под лупой: ранние лагеря, прибытие в лагерь, жизнь мужчин и женщин в лагерях, отношения между заключенными, питание, иерархия, отношение с охраной, виды наказаний и поощрений, казни и медицинские опыты и так далее и тому подобное. В конце книги приведена таблица, где сводится воедино смертность по всем концлагерям (за исключением, повторюсь, лагерей смерти и лагерей для военнопленных). Рекомендую эту книгу всем любителям истории. Однозначно своевременная книга! Но можно было бы и пораньше...

Disclaimer. Все, что написано ниже, не имеет никакого отношения к рецензированию и литературной критике.

Это очень нужная книга. Во-первых, потому что это книга — предостережение.

Предостережение всем. Если за вами еще не пришли, то не стоит думать, что вы в безопасности. Если вы чувствуете, что за вами, скорее всего, придут, то лучше куда-нибудь скрыться. Как подсказывает опыт других людей (Ремарк, Фейхтвангер, Зегерс… тысячи других счастливчиков), лучше скрываться в тех странах, которые не выдадут вас вашей злой родине-уродине. Если уж вы решили остаться, и за вами пришли, то не надейтесь, что история или потомки отомстят за все ваши мучения и возможную смерть. Нет и еще раз нет. За вас никто не отомстит. А если за вас и будет кто-то мстить, то вы это все равно не увидите, потому что вам не позволят дожить до этого момента, ведь концы надо всегда прятать в воду. Или лучше сжечь. В крематории. Или после выстрела в затылок похоронить в общей яме без указания места.

Во-вторых, это очень страшная книга. А страшная не только потому, что там рассказывают о тех зверствах, которые творили с узниками концлагерей (признаться, книга читается очень тяжело), а страшная потому, что она лишний раз подтверждает тот факт, что «преступление есть, а наказания — нет и не будет». Наказания не будет никогда. Нюрнбергский трибунал, конечно, осудил высокопоставленных лиц, но не в этом же дело.

А теперь совет совсем другому контингенту людей. Если уж вы решили быть не тем, за кем придут, а тем, кто приходит, а потом пытает, наказывает и охраняет, и, в конце концов, убивает, то будьте спокойны: вас никто не накажет. Никто! Никогда! Все, что вам надо сказать на суде (если уж такой по какой-то случайности или оплошности случится), это то, что вы всего лишь выполняли приказ вышестоящего чиновника, что вы просто солдат, который исполнял свой долг. Да-да, именно так. И можете делать все, что угодно. Отправлять домой жене и родителям посылки с имуществом убитых, золото, выплавленное из золотых зубов замученных жертв, продавать узникам, умирающим от жажды, бутылку воды за обручальное кольцо и тд и тп. Но не поднимайтесь вверх по иерархической лестнице, как Адольф Эйхман или Рудольф Хесс. Будьте простым надсмотрщиком и собирайте золотые зубы и вещи убитых и арестованных. Читающие эту рецензию могут сказать, мол, и после войны кого-то разыскивали, кого-то арестовывали, кого-то даже похищали, чтобы потом осудить по всем правилам уголовного процесса. Согласен, но те, кого разыскали и наказали, были единицами, в сравнении с тем количеством народа, который приходил, арестовывал, расстреливал, травил людей в газовых камерах и приказывал сжигать трупы в крематориях.

И если вы уж решили стать тем, кто приходит, арестовывает и охраняет, и вам очень не хочется нести никакую ответственность за все преступления, которые вы возможно совершите в одном из многочисленных лагерей, то вам следует ехать в «страну, где так вольно дышит человек». Раньше узаконивать преступления помогала статья 58 УК РСФСР. Со временем уголовное право немного модифицировали, но его смысл и дух остался тот же. В этой стране никого не осудили за то, что они арестовывали и пытали на допросах невинных граждан своей страны. Никого не наказали за издевательства над узниками многочисленных концлагерей ГУЛАГа. Наоборот, палачей, которые натравливали воровскую шоблу на вчера еще законопослушных граждан, которые любили свою родину (а она этого не заслуживала!), повышали в званиях, предоставляли квартиры, дарили дачи, награждали автомобилями, платили высокие зарплаты и пенсии и давали доступ к дефицитным товарам в «лучшей стране мира». Известны факты, что в награду за аресты следователям отдавали квартиры арестованных и часть имущества. Возьмите себе это на заметку. В этой стране общество создало прецедент ненаказуемости ради какой-то призрачной «консолидации общества», которой, конечно же, никогда не было, нет и не будет. Общество дало сигнал всем тем, кто хотел бы стать палачом, что, какие бы преступления они ни совершили, как бы они ни пытали людей, им ничего за это не будет. Заметьте, что в этой стране палачам не пришлось даже оправдываться, придумывая сказки про «только выполнял приказ» и «солдатский долг», потому что никакого судебного разбирательства не было. Наоборот, палачей признали уважаемыми работниками «компетентных органов» и назначили высокие пенсии.

Преступления остались без наказания.

P.S.
https://shalamov.ru/context/11/

То ли в конце февраля, то ли в начале марта меня заинтересовала тема концентрационных лагерей в Третьем Рейхе. Не знаю, чего меня потянуло на эту тему, но потянуло, и я решила что-нибудь почитать.
Выбор мой пал на "Историю нацистских концлагерей" Николауса Вахсмана. Книга была номинирована на Национальную премию Израиля и обещала быть интересной.
И вот текст был интересен, точнее информация. Сам текст был написал насколько коряво, что я начинала читать абзац, а потом перечитывала его по несколько раз. Количество ошибок не поддается исчислению. Отдельную боль я пережила от огромного количества сносок на немецком языке. Пример: обсуждается "окончательное решение еврейского вопроса" и приводятся ссылки на директивы и текст этих директив на немецком. Ну ладно автор, но куда смотрел переводчик? Куда смотрел редактор? А корректора я бы вообще долго била словарем.
В общем безумно интересная идея в настолько отвратительном исполнении, что я закончила читать эту книгу только в июне. Чему несказанно рада. Хотя обычно книгу в 1500 страниц я читаю меньше, чем за неделю...

Чтение этой книги далось мне нелегко, и дело здесь не столько в стиле изложения, сколько в тяжести самой темы. Психологически погружаться в историю нацистских концлагерей трудно. Хотя объём труда кажется не запредельным — из почти восьмисот страниц непосредственно тексту отведено около шестисот, остальное занимают обширные справочные материалы, — на его полное освоение у меня ушёл целый год. Автор монографии Николаус Вахсман — профессиональный историк, и данная книга — это не публицистика, а научное исследование. В его основе лежит объёмный массив внутренней документации: приказы, отчёты, переписка комендантов и административные акты. Такой подход позволяет взглянуть на происходившее с двух диаметрально противоположных сторон — глазами бесправных жертв и глазами палачей.

Самое главное — Вахсман методично опровергает устоявшийся миф о неведении немецкого населения: граждане прекрасно знали о существовании лагерей и творимых там преступлениях, но предпочитали их игнорировать. Это становится особенно ясно при описании последнего этапа войны. Создание сотен мелких филиалов при заводах и непосредственно в черте городов сделало террор видимым. Измождённые рабы, расчищающие завалы в центрах разбомблённых городов, стали привычной частью пейзажа, что окончательно лишает состоятельности любые оправдания в духе «мы ничего не знали».

При этом автор делает важный научный акцент на разграничении самой структуры уничтожения, которую в литературе часто смешивают в одну кучу. Он показывает принципиальную разницу между официальной системой концлагерей, находившейся в ведении ВФХА и администратора Освальда Поля, и лагерями чистого уничтожения операции «Рейнхард», подчинявшимися Одило Глобочнику. Если последние создавались исключительно как фабрики смерти и даже не входили в систему инспекции, то такие места, как Освенцим и Майданек, были гибридами, сочетавшими функции классического концлагеря и центра индустриального уничтожения. В книге рассматривается именно система концлагерей целиком, от создания Дахау в 1933 году до полного краха режима в 1945-м.

Книга наглядно демонстрирует, что лагеря не сразу стали машинами уничтожения. Вахсман детально прослеживает их зловещую эволюцию: сначала это были инструменты подавления политических противников, затем гигантские резервуары рабской силы и лишь потом места массовых убийств. При этом автор деконструирует образ эсэсовца, показывая не монолитную массу, а динамичную структуру, претерпевшую серьёзные изменения. Особенно подробно описана роль Теодора Эйке, который в 1930-е годы в Дахау создал настоящую «школу насилия». Он не просто муштровал «элиту», но систематически ломал психику новобранцев, методично внушая им ненависть к «врагам за проволокой» и искореняя любое человеческое сочувствие как недопустимую слабость.

Важно отметить, что насилие было институционализировано: регулярные избиения и казни стали частью служебной рутины и необходимым условием карьерного роста. Именно так обычные люди превращались в профессиональных палачей — через бесконечную муштру, алкоголь, круговую поруку и идеологическую обработку, где жалость к заключённому приравнивалась к предательству интересов нации. Однако к 1944 году ситуация кардинально изменилась: из-за острой нехватки кадров монолит «политических солдат» размылся, и в охрану начали набирать всех подряд — от пожилых резервистов люфтваффе до иностранных коллаборационистов.

В этом контексте Вахсман уделяет пристальное внимание и гендерным различиям в системе концлагерей, которые часто упускаются в общих исторических обзорах. Он подробно описывает специфику женских лагерей, таких как Равенсбрюк. Долгое время они считались менее жёсткими по сравнению с мужскими, но со временем эта грань полностью стёрлась. Автор описывает феномен надзирательниц, которые, формально даже не являясь членами СС, проявляли не меньшую, а порой и большую изощрённость в жестокости, чем мужчины.

Вахсман также описывает быт убийц: их пикники, семейные праздники на уютных виллах в Освенциме, и здесь же раскрывается линия о «моральном разложении» СС. Вахсман описывает сюрреалистичную деятельность судьи СС, который расследовал коррупционные дела против комендантов, таких как Карл Кох или Амон Гёт. Ситуация сегодня выглядит абсурдно: в то время как в газовых камерах абсолютно легально убивали тысячи людей, офицеров судили за воровство казённого золота или «несанкционированную жестокость». Это ярко показывает извращённую мораль системы, где массовое убийство считалось почётной государственной задачей, а кража часов у жертвы — недопустимым преступлением против чести.

Но ещё страшнее то, что газовые камеры и персонал не появились из ниоткуда. Автор вскрывает прямую бюрократическую смычку между программой и лагерной системой. Врачи приезжали в лагеря не лечить, а проводить селекции, отбирая ослабленных узников для отправки в центры эвтаназии вроде Зонненштайна и Хартхайма. Это наглядно показывает, как нацистское государство тестировало методы индустриального убийства на одной группе жертв, прежде чем масштабировать их на евреев и других узников в рамках «окончательного решения». В этой атмосфере безнаказанности и расчеловечивания процветало ещё одно явление, которому Вахсман уделяет пристальное внимание, — псевдомедицинские эксперименты. Лагеря стали полигоном для опытов, диктовавшихся зачастую не столько научной необходимостью, сколько карьерными амбициями врачей. Автор подчёркивает, что эти люди не были маргинальными «монстрами-одиночками»: они действовали при полной поддержке академической элиты Германии и крупных фармацевтических компаний. «Наука» в лагерях деградировала до откровенного садизма, порой подстёгиваемого лично Гиммлером, который поощрял самые безумные идеи.

Особую ценность исследованию придаёт анализ внутренней жизни лагерей: жестокая борьба за власть внутри бараков, где привилегированные капо становились соучастниками террора. Однако автор уточняет, что эта иерархия и вражда между группами были не стихийным следствием тяжёлых условий, а продуманной технологией управления. Книга поднимает тяжёлый моральный вопрос «выбора без выбора»: выживание одних часто означало гибель других, например, когда коммунисты в Бухенвальде подменяли списки на уничтожение, спасая своих товарищей за счёт «асоциальных» элементов.

Параллельно автор разрушает миф о том, что СС создали мощную экономическую империю. На примерах кирпичного завода в Ораниенбурге или подземных заводов Доры Вахсман доказывает, что идеология уничтожения всегда побеждала экономическую логику. СС были плохими управленцами: они гнобили и убивали квалифицированных рабочих, которых требовала индустрия, а грандиозные стройки часто заканчивались производством брака или полным провалом.

При чтении важно понимать контекст: речь идёт только об учреждениях, находившихся в ведении СС и Инспекции концлагерей. Именно поэтому в книге подробно описаны лагеря в Прибалтике, которые автор рассматривает как расширение системы на Восток, но отсутствуют детальные описания других мест заключения на оккупированной территории СССР. Шталаги вермахта, гетто или тюрьмы гестапо административно не подчинялись ведомству, которое исследует Вахсман. Это не ошибка, а чёткое следование заявленной теме — истории конкретной структуры СС-ВФХА. Тем не менее, «советскому фактору» уделено значительное внимание: автор подробно описывает судьбу советских военнопленных, их массовую доставку, строительство лагеря в Биркенау, первые эксперименты с газом и расстрелы комиссаров. Вахсман прямо указывает на иерархию, где граждане СССР находились в самом низу, лишь на ступень выше евреев.

Важно отметить, что автор не ставит точку на закрытии газовых камер или дате формального освобождения. Он вводит «марши смерти» — финальный акт геноцида, когда эвакуация лагерей превратилась в бойню. Следуя приказу «не оставлять узников врагу», охрана гнала тысячи истощённых людей вглубь Германии, и именно в этот момент насилие окончательно выплеснулось за колючую проволоку. Дороги покрылись трупами, а убийства происходили на глазах у жителей немецких деревень, делая их прямыми свидетелями преступлений.

В эпилоге же автор описывает хаос первых недель мира — смерти от переедания и болезней уже после прихода союзников — и долгую, мучительную дорогу выживших домой, где их часто никто не ждал. Особенно горько звучат факты о послевоенной несправедливости: в то время как бывшие нацистские преступники быстро интегрировались в общество, их жертвы, особенно стигматизированные группы, десятилетиями боролись за признание и мизерные компенсации. Этот труд, сочетающий истории конкретных людей с анализом государственной политики, на сегодняшний день можно считать эталонным для понимания того, как функционировала система концентрационных лагерей.

О чем. Полная история создания и функционирования нацистских концлагерей с 1933 по 1945 годы.

Структура.
11 глав.
Первые лагеря.
Лагерная система СС.
Расширение.
Война.
Массовое уничтожение.
Холокост.
Anus mundi.
Экономика и уничтожение.
Концлагеря повсюду.
Отсутствие выбора.
Смерть или свобода.

Почему интересна. Описываются почти все важнейшие особенности работы «фабрик смерти», координация администрирования и хозяйственная часть, портреты участников процесса и логика их поведения, проведение опытов над заключенными, уничтожение евреев и советских военнопленных, социальные практики жизни в лагерях, геноцид в его различных проявлениях.

Для кого. Для интересующихся историей Европы XX века.

Уровень. Новички, любители, продвинутые.

Что первое приходит в вашу голову, когда вам говорят вторая мировая и евреи? Правильно, концлагеря. Весь этот ужас, что происходил в таких местах и что эти люди, хотя у многих не поворачивается язык назвать их людьми –звери, делали с так называемыми заключенными.

В книге Николауса Вейсмана «История нацистских лагерей», не только весь это ужас, но и откуда это все пошло, для кого изначально были созданы эти лагеря.

Изначально лагеря были созданы именно для самих немцем,чтобы искоренить инакомыслие, убирать сильно смелых людей – юристы, адвокаты.Конечно, то что мы видим во время войны это пришло уже гораздо позднее, а изначально таких смертей и в таком количестве не было, но сбежать из таких лагерей было очень сложно. Хотя были и случаи, когда таких заключенных отпускали.

Ничего не напоминает? В советском союзе были тоже лагеря и немецкие лагеря предвоенного времени ничем не отличались от сталинских.

Позже идея лагерей стала развиваться и занимать все больше территорий их количество возросло. Стали проводится опыты на людях,эксперименты и то что началось дальше становилось все страшнее и страшнее. Витоге все привело именно к тому, что мы уже знаем – лагеря смерти.

Эта книга именно документальный труд, в котором большой упор идет на исторический процесс того как была создана такая ужасная машина по истреблению человечества.

Но и от реальных историй, чувств и эмоций людей автор не отказывается, добавляя их в книгу, которые помогают больше понять и отразить этот период.

В итоге «История нацистских лагерей» отлично отражает этот исторический период, показывает правдивые данные об концлагерях.

Не самое приятное и легкое чтение данной книги выйдет.Начинаешь задумываться, насколько люди могут быть жестоки и отвратительны.