The Shell Collector

Кому то может показаться, что смерть – это абсолютный исход, клинок, вонзенный в грудь. Однако природа смерти вовсе не подразумевает конца; это не темная скала, с которой мы бросаемся вниз.

Улитка, писала она, катается по травинке в дождливый день.
Сова: глазеет на зайца, будто свалилась с Луны.
Жеребец: скачет по долине вместе с братьями.

В самом центре слабости, как ей стало ясно, таится сила; на дне самой глубокой ямы есть клочок земли.

Оба они жили во власти неодолимых сил: ноябрьского ветра, вращения Земли.

Хочешь знать, что ему снится? – спросила она.
Ему снится лето. Ежевика, форель. Снится, как он чешет бока о речную гальку.

Но при мысли о колледже ей сразу вспоминались тягомотные школьные будни в Лушото, духота в классах, настырные математический формулы и прикнопленные к стенам невразумительные географические карты. Зеленый цвет - суша, синий - вода, звездочки - это столицы. Учителя просто свихнулись на том, чтобы давать имена вещам, которые испокон веков обходились без имен.

Любовью они занимались с оглядкой, всегда молча. Ничего путного из этого не выходило. Тебе хорошо? - спрашивал он после, еще не отдышавшись, и почему-то боялся к ней прикоснуться, как будто она была цветком, с которого он оборвал все лепестки - случайно, да что уж теперь. Тебе хорошо?

Смотрители взяли доисторическую птицу Уорда, поставили на нее номерной знак и заперли в стеклянном кубе. Какая же это естественная история? Надо было сперва натаскать земли да засыпать музейный пол. Смотрите, это червяк! - говорила бы Найма, потрясая им перед этой старой гвардией или перед группой первоклашек. Смотрите, это слизень! Вот так на самом деле выглядит естественная история. Вот откуда мы все произошли.

Не было никакой путеводной нити, никакой правды, которая могла бы определить жизнь Джозефа. Он - преступник, его мать была огородницей. Оба они оказались смертными, как и все остальное, как розы в саду, как киты в море.

Ей не требовалось особого воображения, чтобы представить его через пятьдесят лет: он будет все так же зашнуровывать ботинки, уходить с ружьем, знать, что где-то целый мир, и в конце концов умрет вполне довольным, так и не повидав ничего, кроме этой долины.

Чтобы найти, выговорила она, сперва нужно потерять.

Лесной ковер засыпан листьями; при каждом шаге с деревьев слетают новые. В этом есть определенный ритм: подрагивает вершинка спиннинга, топают сапоги, плывут по воздуху ненужные листья, из чащи доносится шепот реки.