The Here and Now

Они всесильны в твоем мире, но не в моем.

Люди здесь ведут себя так, будто все самое великолепное в природе цивилизация уже утеряла, но они ошибаются. Еще есть что терять, причем очень много.

Но в книжках ведь все не настоящее.

Ощущение, будто я воздушный шарик, из которого выпускают воздух.

Плевать, какое будет будущее, но оно будет именно то, какое выберу я

-Нашла что нибудь?-Спрашивает Итан.
-Пока нет. Сама не знаю,что ищу.

«Но, несмотря на это, чувствую, как его ладошка заползает прямо под пояс моих шортов. Да-а, в каких все-таки тяжелых условиях приходится мне трудиться.»

«Мне кажется, у меня лучше получается в игры, где нужно прежде всего мастерство, а не слепая игра случая, — замечаю я.
— Да замолчи ты, — горестно качает он головой. — У меня такое чувство, будто я собственными руками сотворил чудовище.
Итан заявляет, что обучать меня игре в «черви» о»

«Вот папа всегда придавал огромное значение накрытому столу. Он говорил, что семейный обед — это становой хребет цивилизации, и в прежней жизни мы каждый вечер садились за стол вместе, сначала впятером, потом вчетвером, потом втроем, а тем временем мир кругом летел в тартарары. Так что становой хребет — это, конечно, да, но держал он уже что-то не очень.»

Мы все здесь очень одиноки, Пренна. Каждый из нас хотел бы свободы. Хотел бы вписаться в это время, реально жить в нем, а не скользить по касательной. Мы все отчаянно хотим вернуть все, что потеряли.

Будущее, во имя которого вы все это затеяли… то есть время, откуда мы прибыли… не было создано естественным ходом вещей. Оно – дело рук такого же странника во времени, знаменитого Странника номер один. Он действительно существует

Он очень возбужден. Глаза сверкают, бегают, как у безумного. Да, это наш Моисей. Странник во времени номер один. Но он не хочет спасать нас. Он хочет нас всех уничтожить.

Я, конечно, понимаю, тут, скорей всего, виновата моя неотразимая внешность, но ты сегодня что-то к игре не очень расположена.

Забавно слушать, как ты говоришь о будущем в прошедшем времени. Или странно, что ли.

Когда мне хочется себя помучить как следует, я вспоминаю улыбку Рема в тот день, когда он заразился.

– Поверить не могу, что она мертва.
– Она еще не мертва.
– Да, конечно, я хотел сказать, должна умереть.
– А мы должны ее спасти, понял?

Трудно с уважением относиться к резаной бумаге, которую мы жгли в печке.

Сейчас на бумажные носители смотрят свысока, как на каменный топор, но я думаю, этот бум скоро уляжется. Со временем люди, как и мой отец, вернутся к тому, что станут ценить силу реальных вещей, которые можно пощупать.

Я настоящая, из плоти и крови, и тот факт, что я совершила переход во времени, не означает, будто я возникла из ничего, явилась сюда из ниоткуда. У меня была настоящая семья. И когда-то мы были счастливы вместе.

Это прошлое мне было приказано забыть. Но оно здесь, перед глазами. Это часть моей души, неуничтожимая часть моей личности.