The Bazaar of Bad Dreams

У моей мамы было присловье на любой случай. ("И Стивен помнит их все". - Я прямо слышу, как моя жена Табита произносит эти слова и непременно закатывает глаза.)

Некоторые люди страдают удивительно стойкими иллюзиями.

какого черта! Ты отправляешь детей в школу, которую на самом деле правильнее было называть фабрикой микробов. Ты сотни миль едешь с ними по шоссе, где какой-нибудь пьяный урод или подросток, набирающий СМС за рулем, в любой момент может выскочить на встречную полосу и размазать их в лепешку. И после этого ты станешь запрещать ему разок лизнуть чужое мороженое?

Без обид, Робби, но засунь свой день рождения в задницу.

Дон иногда говорил. что иногда фантазирует о соблазнительной студентке, одетой в футболку с надписью: "Я ПЕРЕСПЛЮ С ТОБОЙ ЗА ХОРОШУЮ ОЦЕНКУ", но этого никогда не случалось.

Нынешний тренер был наркоман, которому нравилось говорить людям, что он видел "Рестлер" двадцать раз и никогда не плакал, когда Микки Рурк рассказывал своей отчуждённой дочери, как его рвали на куски.

Или почему хороший и добрый человек, который в жизни никого не обидел, в тридцать лет умирает от опухоли головного мозга, а чудовище в человеческом облике, надзиратель газовых камер в Дахау, благополучно доживает до ста лет.

Хорошая журналистика всегда начинается с пяти слов, и в английском языке все они на букву W: кто, что, когда, где и – если удастся выяснить – почему.

Выражайся ясно, излагай все четко и последовательно.
Так звучало евангелие от Верна Хиггинса, возглавлявшего факультет журналистики в Университете Род-Айленда, который я окончил. Многое услышанное за годы учебы влетало в одно ухо и вылетало из другого, но только не этот постулат: профессор Хиггинс снова и снова вколачивал его в нас. Людям, говорил он, нужны ясность и выразительность слога, чтобы запустить процесс осознания.

Забавная штука старение. Когда ты молод, всем хочется послушать твои рассказы, особенно если ты был профессиональным бейсболистом. Но в молодые годы у тебя нет времени на рассказы. А вот теперь времени у меня навалом, однако, похоже, те былые дни уже никому не интересны.