The Magic Mountain

Эта книга о туберкулёзом санатории, месте не не существует времени, эпохи, где люди, вырванные из своей привычной жизни болезнью существуют.
Кто-то выздоравливает и уезжает или умирает, но есть и те, кто уже не мыслит своей жизни вне привычных стен санатория и предпочитает оставаться даже когда издоровье уже этого не требует.

А есть и совсем другие, кто не смотря на болезнь уходит из санатория, рискуя здоровьем и жизнью, ради своей мечты.

Книга читается тяжело, так как в ней нет привычного для современных книг сюжета. Пациенты и события мелькают, и неизменным остаётся только санаторий и то, не до самого конца.

Интересно, как показаны русские в книге.
Например русские аристократы сидят за хорошим русском столом и воспринимаются ровней европейской аристоркатии, есть ещё и плохой русский стол и с теми, кто сидит за ним свет европейского общества предпочитает не общается.
Главный герой даже имел отношения с русской пациенткой мадам Клавдией Шоша.

Мысль, которая неоднократно приходила мне, во время чтения книги: как же люди десятилетиями живут в санатории, не занимаясь ничем, кроме собственного здоровья и не испытывая никаких финансовых трудностей.

Ещё эта книга о безжалостности войны.
Я не буду это рассказывать, чтобы избежать спойлером, но для пули действительно не важно насколько образован тот, в кого она попадёт.

Действие книги происходит в санаторий "Берггоф" для больных туберкулёзом, расположенном на горе в заснеженных Альпах.
Молодой инженер, Ганс Касторп, приезжает на некоторое время навестить своего брата - Иоахима Цимсена, мечтающего поскорее покинуть санаторий и вернуться к военной службе.
В "Бергоффе" он знакомиться с врачами - психологом Кроковским и Беренсом, который рекомендует Касторпу подлечить свое здоровье вместе с Иоахимом.
В санатории Ганс знакомиться с либералом Сеттембрини, который содействует становлению личности героя. И, конечно, первая встреча с Клавдией Шоша, которая произвела на него невероятное впечатление.

Страшно было начинать читать такую толстенную книгу, в моем случае это было 2 толстых тома из собрания сочинений, представляю как неудобно держать в руках такого монстра в одном томе, та и ещё читать это.
Стоило только начать книгу и страх сразу же улетучился, книга затянула практически с первых 50 страниц. Теперь могу смело говорить, что это одна из лучших книг написанных в ХХ веке, а словесные (и не только ) сражения двух философов в романе, просто превосходные.
Смело рекомендую ее к прочтению, не пожалеете.

Не хотелось бы осквернять блаженной памяти «Волшебную гору» сей рецензией, но промолчать я тоже не могу.

Ужасно трудно писать про любимое! А она положительно прекрасна, эта «Гора», и чем больше я о ней думаю, тем больше она мне нравится. А еще вдруг оказалось, что я, сама того не ведая, выполнила «весьма самонадеянное» требование автора: прочитала этот увесистый кирпичик дважды! Не знаю, правда, за что хвалить ее, – сюжет в высшей степени вялый и какой-то даже невразумительный, от некоторых рассуждений автора попросту клонило в сон, а под конец роман вообще искусственно раздут всеми этими с ненужной ясностью описанными отношениями того-то к тому-то… Но, что поделать, все-таки я хвалю, хвалю – за просто так, за то, что она существует в природе, эта милейшая книжка, и, как по мне, ее страницы полны, пусть и невыразимой, но прелестью.

Еще такая штука – читая роман в первый раз, я, может быть, и не все поняла, но зато смотрела на все это, можно сказать, беспристрастно и объективно. Сейчас же (выкрутасы автора со временем? ахах, я в этом шарю) выходит – пристрастно и субъективно. Что касается прочих рецензий, то я, совсем как господин Сеттембрини, «с недовольством отмечаю, что здесь смеют раздваивать мир», – либо с придыханием и экстатическим заламыванием рук всячески превозносят эту книгу, либо поливают ее гавном (прастити). Итак, без преступных и гибельных разделений (всё или ничего) – поехали!

Ганс Касторп – мое тотемное животное. Он и миленький, и хитренький, иногда даже противненький, иногда глупенький, непрошибаемый, как стенка, изворотливый, как змея. Неоперившийся птенец, какое-то там дитя жизни – над ним вьются две мамаши (и какие!) и приносят ему в клювике, все равно что червячков и мушек, разные идеи, а он, подлец, хитрец, слушает да приятно делает опыты. Киргизско-монгольско-польский (??) Пшибыслав Хиппе, изощренно представший в образе крадущейся и хлопающей дверями светловолосой и такой же узкоглазо-скуластой кошечки из Дагестана (??) Клавдии Шоша (слабость автора ко всякой азиатчине известна, но серые глаза с монгольским разрезом – это реально, кто знает?), не очень-то интересуется нашим Иваном Касторкиным, упорно не желающим называть указанных выше лиц на «вы» и периодически любующимся, в перерывах межу лежаниями, гуляниями, столованиями и препираниями, на «внутренний портрет» (рентгеновский снимок легких) этой очень человеееческой мадам с руками с обкусанными заусенцами. Сеттембрини – это резонер, внук-каменщик деда-угольщика, бесстрашно борющийся за гуманизм и дело мира (как сатира, и да, Сеттембрини ироничен не в пример остальным), судя по заголовкам автора – сатана, искуситель (в известном – и противоположном смысле), действительно метящий на роль Мефистофеля хотя бы на время карнавала, вместе с недомерком Нафтой испытывающий холодную «неприязнь воспитателя к женщине, как к элементу, который мешает и отвлекает воспитанника», потому что Ганс Касторп, на самом деле, его – Сеттембрини – прекрасная Минка. Недомерок? Нафта? Это иезуит, коммунист и террорист (второе и третье – спорно). Мингер Пеперкорн – этот парень был из тех, кто просто любит жизнь... Иоахим Цимсен – его мне жаль, естественно, как человека, а не как олицетворенный прусский милитаризм. Читая во второй(!) раз, я все же очень-очень-очень надеялась, что случится чудо, и он не вернется в обратно в санаторий и не... Нда. Кто там еще – птицелов гофрат Беренс со своими ручищами? психоаналитик-в дальнейшем спиритуалист Кроковский в босоножках? противнейшая фрау Штер? Маруся с апельсинным платочком? Общество, ничуть не облагороженное болезнью, карикатурно и ничтожно, и автор, как, видимо, и Ганс Касторп, к этому «высокому собранию» относится довольно-таки свысока и позволяет читателю поступать так же.

Вернемся к гг. Оригинально (по-идиотски) объяснившись в любви насмешливой мадам, порассчитав звезды, попрепарировав цветочки, спровадив дядюшку и покатавшись на лыжах в буран, настолько преисполнившийся в своем сознании, в конце концов, Ганс Касторп говорит: вы фсе тупыи, и удаляется в «башню из слоновой кости» – на балкон для лежания – с ключиком от патефона (или что там – граммофон?) в кармане. Сеттембрини, встав в красивую позу, маленькой желтой ручкой (плавным движением) может сколько угодно включать и выключать свет в комнате – мышиная возня (то есть интеллигентская возня с самим собой) в интернациональном санатории «Берггоф» все-таки милее нерадивому ученику Гансу Касторпу, чем мышиная же возня в фирме «Тундер и Вильмс» (судостроительные верфи, машиностроительный завод, котельные мастерские, скука смертная). Да, конечно, человек разумный, венец творения, должен быть деятелен, должен помогать ближнему/обществу/государству, следовать идеям и все такое прочее, но если так подумать – Ганс Касторп, почуяв вкус настоящей (в каком-то смысле) свободы, классно чилил на горе семь лет, а потом началась война, и его мирок, и до того не очень-то прочный, а в один прекрасный момент совсем уже затрещавший по швам, окончательно развалился, – прискорбный факт (и литературная неизбежность), но проработай он семь лет в «Тундере и Вильмсе» – случилось бы ровным счетом то же самое (наш ingegnere не настолько крутой инженер, чтобы быстренько подняться по карьерной лестнице и получить бронь), и, может быть, действительно, лучше совместить приятное с неприятным, чем полезное (кому?) с неприятным, а любовь или смерть – черт с ними, если вместе они – безвкусица и пошлость, а во имя любви можно наплевать и на смерть, и вот здесь начинается пристрастное и субъективное, и я умолкаю.

Милые люди, сетующие на сложность романа, знайте – «Волшебная гора» – это легкий наружный осмотр с простукиванием, из которого вы, конечно, вынесете неприятную мыслишку о влажном очажке, но все-таки не операция без наркоза, вроде «Доктора Фаустуса», во время которой вы рискуете испытать (и обязательно испытаете!) плевральный шок с тремя обмороками – эстетическим, историческим и метафизическим, да еще и запахнет, как в преисподней. Споры Нафты и Сеттембрини – просто шуточки, ненастоящая и смешная драчка двух котят (хотя один и выцарапает глазки – себе), и здесь автор еще пока не имеет столько наглости, чтобы вставлять в текст огромные необработанные куски университетских лекций (но в некоторых местах он все-таки не устоял перед искушением), и хоть и высказывает посредством своих персонажей некие мысли, но делает это довольно искусно и интересно, и даже забавно (поразительное, согласитесь, умение – так спорить с самим собой). Не понимаете? Да и они-то, и они-то, магистр ложи и princeps scholasticorum, – оба безбожно путаются, глупо пересекаются, на полном серьезе вдруг заимствуют мнения друг у друга, единственно желая возразить, и «спорят с таким ожесточением», только потому что «совершенно не угнетены сознанием сей великой путаницы», как Ганс Касторп (и, вероятно, читатель). Расслабьтесь и получайте – хочется сказать «удовольствие». Это просто жонглирование темами, цирковое представление, не лекция и не трактат.

Частые, то и дело попадающиеся в тексте романа и, видимо, как-то заполняющие «время действия», растягивающие время действия и, в некотором роде, этим подтверждающие самих себя, заметки автора о времени многословны и почти оригинальны, но роман становится «романом о времени» только посредством существования этих заметок. Или так – если бы автор собственноручно (прямо там, в тексте) не обозначил, что это роман о времени, мне бы самой, например, ни за что бы не пришла в голову такая мысль. Конечно, существование некой статьи (это «Введение к "Волшебной горе". Доклад для студентов принстонского университета») довольно сильно утверждает точку зрения автора и существенно сужает круг сторонних предположений, но, как мне кажется, читатель (слушатель, зритель) должен иметь какую-то возможность свободы интерпретаций (хоть и нечего спорить с Манном и «Докладом»), поэтому, не оглядываясь на педантичного деспота-автора, продолжим, может быть, неумно, но предполагать. Автор взялся «рассказать само время», а на деле же рассказывает нечто иное – все, что угодно, саму жизнь, если хотите. Время здесь – фон и условие. Не может быть всеобщее, высшее время как-то исключительно присуще лишь высокогорной местности и, в частности, санаторию «Берггоф», чтобы так уж трястись над ним – именно тамошним. Впрочем, о таком времени (вялотекущем) рассуждать гораздо удобнее (так же медленно и обстоятельно), но это ли время – истинное время? Впрочем, первый день пребывания Ганса в санатории, растянутый на первые 100 страниц, а несколько последних лет – сжатые до последних 50 (всего 450) – это интересно.

Пожалуйста, не пускайте Манна описывать музыку, хоть он и говорит, что он – композитор в теле писателя. От многочисленного собрания пластинок Ганса Касторпа повеяло музыкальной мертвечиной «Доктора Фаустуса». Благо еще, что все это существует, и если хочется, то можно послушать, потому что в «Фаустусе» автор описывает никогда не существовавшее и думает, что может этим что-нибудь передать и донести до читателя. Какое самомнение! Еще автор выдает вот такие пассажи на тему:

или

Ничего особенного, просто маленькое хвастовство знанием музыкальных терминов, но как же я плевалась от подобного в «Докторе» (жрала кактус), поэтому и тут, извините, пропустить не могу. А теперь – загадка:

Что же решил послушать Ганс Касторп? «Аиду» Верди. Или вот:

Это? Не знаете? «Послеполуденный отдых фавна» Дебюсси. Вымученный прием.

Но что я слышу? Вот слова настоящего гуманиста!

Ладно, это была приятная книга, хотя советовать ее кому-либо я бы не стала – она реально может не понравиться. Когда мне было 19 лет, и я впервые наткнулась на нее (в то время потолще и посложнее – дайте две), по экспозиции я почему-то решила, что это ужастик, причем большие надежды возлагала на доктора Кроковского. Знаете, есть такой дурацкий фильм – «Лекарство от здоровья»? Я думала, это будет что-то подобное. «Уезжай, уезжай отсюда быстрее!» – мысленно кричала я незадачливому Касторпу. Когда я поняла, что здесь нет злобных маньяков-врачей и никого не мучают в подвалах, я бросила (и, между прочим, хотела писать разгромную рецензию)))0)) Но потом все-таки, через месяц или около того, я к ней вернулась. И не пожалела – видите, перечитываю. Конец «Горы» более чем печальный – Сеттембрини, совсем больной и по сути оставшийся там один из всего былого общества, провожая своего «воспитанника» вниз, на равнину, на фронт, пускает скупую слезу и машет рукой вслед уходящему поезду. Что ж, прощай, Ганс Касторп! Что-то с ними будет?..

Кстати, о фильмах. Фильм Гайссендерфера 1982 года по-своему хорош, хоть и с дурацким закадровым переводом, и если теперь я люблю его чуть меньше, чем книгу, то в свое время он мне очень даже зашел. Там, конечно, все немного вверх дном, и это немного не та «Волшебная гора», но что поделаешь – кинематограф диктует свои условия, и режиссер гораздо более ограничен во времени, и в средствах изображения, и в количестве действующих лиц, чем счастливчик писатель, оглядывающийся только лишь на широту своего воображения и навыки построения текста.

А знаете, а знаете, почему Сеттембрини так обрадовался в сцене на карнавале?

– Кто? – удивился Ганс Касторп.

Литератор чему-то обрадовался. Он пояснил:

– Первая жена Адама. Берегись...

Читаем «Фауста»:

Фауст

Кто там?

Мефистофель

Лилит.

Фауст

На мой вопрос,

Пожалуйста, ответь мне прямо.

Кто?

Мефистофель

Первая жена Адама.

Весь туалет ее из кос.

Остерегись...

Господин Лодовико взялся цитировать Гете, а Hans Kastorp – невольно и неосознанно – оказал ему небольшую услугу и доставил немалое удовольствие, своим «кто?» продолжив карнавальную «игру». И вот они – новые Фауст и Мефистофель на шабаше берггофских ведьм. Ничего особенного, просто маленькое хвастовство знанием глупых цитат.

И еще – не бойтесь спойлеров, «Волшебная гора» на то и волшебная, что пресловутый (и  естественный) читательский вопрос: что же дальше? – здесь совершенно не имеет смысла.

Судьба впервые свела нас с Манном именно на этой книге, о чем я совершенно не жалею. Я не знаю, сколько раз я упоминала, что мне действительно интересна тема медицины в книгах, а особенно в исторических произведениях эта тема втройне интересна к прочтению. Аннотация напомнила мне мой любимый фильм «Лекарство от Здоровья» (который, к сожалению, в конце меня разочаровал, но да ладно). Только здесь не будет злостных одержимых врачей, мистики и убийств, а мы просто вторгнемся в обычную рутину обычных больных, наполненную прогулками, любовными похождениями и философствованиями о жизни. •
•
Приступим к разбору персонажей? Их тут хоть отбавляй, все они очень разноплановые, на любой вкус и цвет. Все же, из всего обилия, больше всего мне понравился двоюродный брат гг- Иоахим. Как по мне, он - один из немногих героев, не потерявших веру в действительность и в итоге сумевшего выбраться из омута санатория, который вполне мог бы и затянуть его окончательно и навсегда (хотя, все мы знаем, что потом в итоге было...).
ourcenturyhater). Хочется упомянуть об эпизодах с господином Сеттембрини. Крайне неинтересно и скучно. Из уст этого «философа» летели просто элементарные вещи, лишь только они были через чур завуалированы и, как раз-таки из-за этого, безумно трудны к прочтению. Но мне понравилось то, как автор поставил в противостояние этому масону иезуита Нафту, за их беседами (философскими сральниками) было довольно интересно наблюдать. В их конфликте я больше разделяла позицию итальянца
Что сказать об остальных - гг Ганс, как по мне, имеет слишком большое чсв, мадам Шоша для меня воспринималась лишь как отголосок старой любимой Российской империи, а веселые ребята со свистящими пневмотораксами заставили меня улыбаться

•

Некоторым книга покажется странной, затянутой и нудной, скажет, что это туфта и отбросит её. Кто-то найдёт в ней скрытый смысл и посыл, откроет новый взгляд на мир. А третий просто насладится хорошим языком повествования и атмосферой этого скрытого от людских глаз санатория в горах. Я же ничего нового для себя не открыла, но произведение мне действительно понравилось (возможно, я любитель воды в книгах. Не нахожу в этом ничего плохого. Что может быть лучше плавного и полного погружения в сюжет?).