Достоевский без глянца

Моя любовь к Достоевскому началась еще в школе. «Преступление и наказание». Бессонные ночи, слезы над библиотечным томиком, споры до хрипоты на уроках литературы, когда я доказывала учителю в онемевшем классе, что там все не так просто, как из года в год преподносится ученикам. Потом были «Идиот», «Униженные и оскорбленные», «Братья Карамазовы» и наконец «Бесы», которых люблю, пожалуй, сильнее всего. Я читала, смотрела экранизации, снова читала, искала сведения о жизни и творчестве. И все время мною владела маниакальная мысль: понять этого человека, разгадать его тайну. Тогда казалось, что это невозможно. Сейчас, после этой книги, понимаю, что это действительно невозможно. По той простой причине, что у Достоевского не было никакой тайны, кроме его таланта и удивительного взгляда на мир.

В настоящей книге собраны воспоминания людей, знавших писателя в те или иные периоды его жизни. Нет никаких предположений, только свидетельства. Может быть от этого веришь каждому слову, каждой буковке.

Перед нами предстает и привычный Достоевский, недюжинный талант, прекрасный рассказчик, знаток человеческой психологии, способный увидеть самые темные и пыльные уголки разума. Описываются этапы работы над самыми известными произведениями, мотивы, идеи, задумки.

В то же время можно прочитать и про Достоевского-гражданина, соседа, друга, наставника, ученика, брата. Петрашевцы, казнь, обратившаяся ссылкой, годы унижений и страданий, Сибирь и новая жизнь. Все это знакомо из привычных биографий. Но когда читаешь не просто описания биографа, а выдержки из писем и воспоминаний, как-то четче и ярке представляешь себе всю картину.

Но меня больше всего поразил и порадовал Достоевский-отец и Достоевский-муж. Особенно это касается его брака с Анной Григорьевной, женщиной поистине святой. Так приятно читать о том, как он делал ей непрактичные подарки, лишь бы увидеть улыбку и искорки счастья в глазах любимой. Или о том, как он играл со своими детьми, как угощал посетителей сладостями и орехами, всегда лежавшими в письменном столе, потому как сладкоежка был жуткий. Или о том, как он дела предложение Анне Григорьевне, находчиво и в то же время боясь отказа. Я никогда не думала о любимом авторе в таком ключе. Он всегда был полубогом, а теперь вдруг стал человеком, не потеряв ни капли величия и красоты.

Словом, книга прекрасная. Читается легко, нет занудства и черствости, присущих научным трудам. Для поклонников Федора Михайловича – обязательный маст рид, для остальных – стоит обратить внимание, вещь исключительная.

Сегодня Достоевский – фигура настолько знаковая для литературы, что утратил свои человеческие черты и превратился в символ. Его читают в школах и университетах, о нем пишут статьи, эссе и проводят научные изыскания на основе его биографии. Его произведения препарируются, додумываются, перестраиваются — и всё это не только в России, но и далеко за её пределами: в самых разных уголках земного шара. Странно подумать, что эта фигура, ставшая уже не сущностью, но образом, что этот монстр от литературы когда-то был обычным человеком.

«Без глянца» собирает самые разны элементы его биографии: бытовые, настроенческие, привычные — всё то, что составляло его жизнь, в которой писательство, как подчас удивляются многие, было лишь частью, но отнюдь не всем. Факты, встречающиеся на страницах, не носят какого-то глобального характера и на их основе составитель этого сборника не делает никаких далекоидущих выводов. Эти мелочи, подчас нелепые, подчас дурацкие на первый взгляд (да и на второй тоже) как раз таки и составляют образ Достоевского-человека: каким он был, чем жил, чем горел и за что переживал свою жизнь.

Для русского исследовательского сегмента Достоевский играет фактически роль священной коровы: о нем не пишут критики, все биографии, выпущенные издательствами, в той иной степени, но суть хвалебные оды его писательскому гению. Из-за этого, а, быть может, благодаря, книга «Без глянца» в отсутствии в ней панегерического уклона, воспринимается как глоток свежего воздуха. Возможно даже, что у некоторых восторженных почитателей Достоевского она вызовет возмущение: настолько простым он здесь выглядит, настолько приземленным под грузом житейских забот – чего только стоит история о пропавшей корове или о том, как тяжело физически ему было в ссылке. Но ведь именно они – эти мелочи – и создали мир его произведений, которыми сейчас зачитываются в разных странах мира. Странно было бы этого не замечать.

Павел Фокин - кандидат филологических наук, историк литературы, ведущий научный сотрудник Государственного Литературного музея, автор-составитель книжной серии "Классики без глянца" Конечно, я не могла пройти мимо такой серии, т.к. люблю читать биографии интересных мне людей. Первой книгой взяла читать про Ф.М.Достоевского. Книга построена по такому принципу: общая тема (к примеру, личность) поделена на подглавы (облик, характер и т.д.). А в каждой из этих подглав мы читаем воспоминания о Достоевском разных людей, когда-либо знавших его. Получается очень интересно, ведь известно, что каждый человек воспринимает другого по-своему. Особенно забавно было читать про внешний вид Фёдора Михайловича: то он худенький, маленький, белокурый, то широк в плечах, то рыжеватый, то простонародные черты лица, то аристократические, глаза то темно-карие, то светло-серые:) И дальше в таком ключе мы проходим всю жизнь Достоевского. В целом, получается складывается общее представление, как о характере Фёдора Михайловича, так и о его творчестве, взглядах на жизнь. Есть главы и от самого писателя (представлены его письма), которыми проникаешься, так живо и интересно он рассказывает. Например, когда он написал свой первый роман " Бедные люди" (писал исключительно по ночам), то меня саму чувство гордости распирало за него, когда ночью к нему ворвались Григорович с Некрасовым, кинулись его обнимать в совершенном восторге от романа! А как верно Достоевский отзывался о произведении Гоголя " Мёртвые души" -

Понятно, что многие факты из его биографии нам известны, но от этого не менее интересно читать, ведь здесь показаны ситуации с разных сторон. Оказалось, что Фёдор Михайлович был очень религиозным человеком, от этого старался всем помогать, кто попросит, а просили многие, пользуясь безотказностью и добротой писателя. И ведь многих он вдохновлял, вовремя сказав нужные слова, уберегая людей от необдуманных поступков, потому что поступать надо по совести. Даже известие о каторге не смутило Фёдора Михайловича -

С другой стороны у Достоевского была довольно-таки лабильная психика из-за его болезни. Но всегда после того, как вспылит и разгневается, каялся сильно. И, ох, какая прекрасная жена досталась Фёдору Михайловичу! Анна Григорьевна была невероятной опорой и поддержкой писателю, до конца преданной и любящей женщиной! Как же это важно, когда рядом есть вот такой, всё понимающий близкий человек! И умер Достоевский успокоенным, он был готов без страха и стыда предстать перед Богом, а детям наказал -

Не смотря на все тяготы в жизни, которые выпали на долю писателя, в финале нет ощущения, что вот он бедный, несчастный. Наоборот, радуешься за то, что состоялся и в профессии, и в семье!

Начну издалека. Я принадлежу к той прекрасной половине человечества (реалисты сказали бы, что половина - это грандиозное преувеличение, но я не реалистка), которая предпочитает Лермонтова Пушкину и Достоевского Толстому.

К примеру, любовь к Лермонтову передается в нашей семье по наследству по женской линии, хотя и не генетически, а воздушно-капельным путем (через чтение наизусть). Мне есть, что о нем сказать... но больше есть, чего о нем помолчать. Это очень личное.

Достоевский менее воздушен и хрупок. Читать о Достоевском не так страшно, не так рискованно. Хрустальность стихов может разбиться от прикосновения реальности. Мрачная проза должна стерпеть мрачность жизни. Я боюсь найти родники поэзии, что вопреки природным законам струятся из хтонического быта в поднебесье, но я хочу найти источник страсти романов Достоевского, в которых первые этажи небес перекручены в фарш с черноземом человеческого низа. Откуда вылезли эти фантасмагорические дамы, мрачные студенты и гаденькия судари, откуда истерика, надрыв, взрыв?.. Сейчас я все пойму...

Или не пойму...
Книга Фокина не о том...

Если честно, я ожидала художественную беллетризованную биографию, линейный хронологический рассказ, анализ, проекции жизни на тексты. Ожидания не оправдались, но и очень разочарованной я себя не чувствую.

Книга представляет из себя альбом зарисовок. Их ценность прежде всего в том, что рисовали с натуры. Их слабость в том, что рисовали не всегда художники, не всегда с хорошим зрением, иногда без соответствующих материалов, иногда с очень ограниченной палитрой. Такие ворота Расёмон: показания свидетелей, каждый со своей стороны и ракурса описывает то же самое. Множество разностилевых этюдов-набросков (карандаш, акварель, пастель, масло) в каком-то постмодерновом графическом редакторе налагаются один на другой, совмещаются - и результатом дают многомерную живую фигуру. ...Живую? Во всяком случае не менее живую, чем иные книжные персонажи.

Не линейный рассказ, хотя и выстроен более или менее хронологически. Не история человека как роман, а такая немного школьная тематическая нарезка: всё о внешности, все описания жилища, все упоминания о падучей, а теперь любимые блюда... а в конце похороны с разных точек обзора... "Набор картинок" окаймлен очень, очень лаконичным вступлением с обзором биографии писателя и хронологией с датами в заключение.

Составитель остановится на всех необходимых пунктах (придраться не к чему): детство, родители, неблагонадежная компания, заключение, высылка, служба, возвращение в литературную деятельность, вторая жена (о первой информации маловато), дети, болезнь, смерть, признание... Без глянца?.. Но и без наведенной резкости, "словно бы сквозь тусклое стекло".

Безусловно, это дает иллюзию объективности. Иллюзию, так как выборка фактов по определению необъективна... фактом выборки. Объективности в значении отсутствия яркого субъекта, Достоевский здесь - объект. Портретируемый - вынужденно застывший в требуемой позе. При этом невозможно сместить акцент с Достоевского на "окружение". Невозможно досконально определить стиль, мастерство, саму личность рассказчика. Не успеваешь познакомиться с ним. Только заметишь какую-то особенность, а он тебе: "Нет, нет, меня нету - вот Федор Михайлович..."

Если бы это были полностью воспоминания, например, жены, потом брата, тогда дочери, друга одного, второго, длинные выдержки из дневника самого писателя... мы имели бы несколько историй, несколько линий, длинных пасьянсовых змей (некоторые сходятся, некоторые - нет). Так же перед нами намеренная нарезка-выборка (я в детстве любила раскладывать карты соответственно нескольким придуманным системам, что противопоставлялись случайности и хаотичности пасьянса): стопка по возрастанию, стопка по численным значениям, стопка по картинкам.

Какой он, Федор Михайлович?.. Невыразительный... Статичный силуэт. Кому-то мрачный в компании, кому-то милый и задушевный. Чуткий и веселый с детьми. Ласковый и увлеченный с молодой женой. Слишком мягкий с кредиторами и заемщиками. Мощный, властный в выступлениях. Азартный в рулетке.
...Только в своих текстах он совсем другой, совсем: страстный, всесильный, всезнающий, сокрушительный до нутрины. Внутренняя жизнь явно преобладает над жизнью внешней. Мышление, интеллект, дух господствуют над физическими проявлениями.
И эта книга на самом деле ничего не скажет вам о творце и его тайне духа, только об оболочке. Возможно ли иначе?!.

Естественно, были интересные, захватывающие, удивляющие факты. Детские игры в "диких". Внимательность к слугам (жаль будить, наработалась). Желание приобрести для жены украшения (любуется, как блестит в зеркале сережка). Вот мне казалось иногда, что при совершенстве содержания, характеров некоторые романы Достоевского несовершенны композиционно, неуравновешенны. И этому есть объяснение:

Естественно, воспоминания свидетелей ценны вторичным. Деталями быта, обстановки, обычаями. Ясно, что выводы историк может делать только из большого объема материала. И то, что малой барчук в жару побежал принести воды крепостной крестьянке, - вряд ли стоит обобщить на традиционные отношения хозяев и слуг. А вот то, что родители Достоевского не пользовались газовыми лампами, так как они еще не вошли в быт, или то, что елку украшали именно родители, чтобы ввести детей в праздник, сделав сюрприз, или шутки на первое апреля, или измерение температуры по шкале Реомюра - это интересные весточки через века.

Однозначно сформулировать отношение к книге Фокина не могу. Модны когда-то были теневые портреты. Выразительная (вырезательная) тень - но не видно деталей и оттенков. Достоевский остается силуэтом. Он даже не стал обманчивым, мифологизированным романическим персонажем. К протогонисту авторского художественного исследования было бы проще сформулировать отношение - писатель стал бы персонажем. Нам же предложили честную нарезку. ...А всё ли нам дали? Не умолчали ли? Не сформировали ли наше мнение удачным коллажем? Я не знаю. Приведенные отрывки кажутся чрезвычайно сухими, сдержанными, закрытыми по сравнению с эмоциональными текстами самого Достоевского.

Безусловно, нужны разные книги о Мастере. Уверена, эта книга не из худших. Она прекрасно пробудила аппетит: аппетит к подробностям, к разгадывания, к познанию. Я хочу прочитать дневники Достоевского полностью, я хочу прочитать все воспоминания его жены, хочу почитать серьезный детальный анализ любимых романов.

Хочу читать Достоевского. Значит, книга выполнила свое предназначение?..

Па-беларуску тэкст...

Тутака...

Пачнем зводдаль. Я належу да той прыўкраснай паловы чалавецтва (рэалісты сказалі б, што палова - гэта грандыёзнае перабольшанне, але мы не рэалісты, а рамантыкі), якая аддае перавагу Лермантаву перад Пушкіным і Дастаеўскаму перад Талстым.

Напрыклад, любоў да Лермантава перадаецца ў нашай сям'і ў спадчыну па жаночай лініі, хоць і не генетычна, а паветрана-кропельным шляхам (праз чытанне на памяць). Мне ёсць, што пра яго сказаць... але больш ёсць, чаго пра яго памаўчаць. Гэта надта асабістае.

Дастаеўскі менш паветраны і датклівы. Чытаць пра Дастаеўскага не так страшна, не так рызыкоўна. Крыштальнасць вершаў можа разбурыцца ад дотыку рэальнасці. Змрочная проза мусіць вытрываць змрочнасць жыцця. Я баюся знайсці крыніцы паэзіі, што насуперак прыродным законам бруяць з хтанічнага побыту ў паднябёсы, але я хачу знайсці вытокі жарсці раманаў Дастаеўскага, у якіх першыя паверхі нябёсаў перакручаныя ў фарш з чарназёмам чалавечага нізу. Адкуль фантасмагарычныя дамы, змрочныя студэнты і гадзенькія спадарыкі, адкуль істэрыка, надрыў, выбух?.. Зараз я ўсё зразумею...

Або не зразумею...
Кніга Фокіна не пра тое...

Калі шчыра, я чакала мастацкую белетрызаваную біяграфію, лінейны храналагічны аповед, аналіз, паралелі жыцця на тэксты. Чаканні не спраўдзіліся, але і надта расчараванай я не пачуваюся.

Кніга ўяўляе з сябе альбом замалёвак. Іх каштоўнасць найперш у тым, што малявалі з натуры. Іх слабасць у тым, што малявалі не заўсёды мастакі, не заўсёды з добрым зрокам, часам без належных прыладаў, часам з вельмі абмежаванай палітрай. Гэткая брама Расёмон: паказанні сведак, кожны са свайго боку і ракурсу апісвае тое самае. Мноства рознастылёвых эцюдаў-накідаў (аловак, акварэль, пастэль, алей) у нейкім постмадэрновым графічным рэдактары накладаецца адзін на другі, сумяшчаецца - і вынікам дае шматвымерную жывую постаць. …Жывую? Ва ўсялякім выпадку не менш жывую за кніжнага персанажа.

Не лінейны аповед, хоць і выбудаваны больш ці менш храналагічна. Не гісторыя чалавека як раман, а такая троху школьная тэматычная нарэзка: усё пра знешнасць, усе апісанні жытла, усе згадкі пра падучую, а цяпер любімыя стравы... а зараз пахаванне з розных кропак агляду...

Мы спынімся на ўсіх неабходных пунктах (прыдрацца няма да чаго): дзяцінства, бацькі, нядобранадзейная кампанія, зняволенне, высылка, служба, вяртанне ў літаратурную дзейнасць, другая жонка (пра першую інфармацыі малавата), дзеці, хвароба, смерць, ушанаванне... Без глянца?.. Але і без наведзенай рэзкасці, "нібы праз цьмянае шкло".

Безумоўна, гэта дае ілюзію аб'ектыўнасці. Ілюзію, бо выбарка фактаў па азначэнне неаб'ектыўная... фактам выбаркі. Аб'ектыўнасці ў значэнні адсутнасці яскравага суб'екта, Дастаеўскі тут - аб'ект. Партрэтаваны. Змушана застылы ў патрабаванай позе. Пры гэтым немагчыма змясціць акцэнт з Дастаеўскага на "асяроддзе". Немагчыма дасканала вызначыць стыль, майстэрства, саму асобу апавядальніка. Не паспяваеш пазнаёміцца з ім. Толькі заўважыш нейкую асаблівасць, а ён табе "Не, не, мяне няма - вось Фёдар Міхайлавіч..."

Калі б гэта былі цалкам успаміны, напрыклад, жонкі, потым брата, тады дачкі, сябра аднаго, другога, вытрымкі з дзённіка самога пісьменніка... мы мелі б некалькі гісторый, некалькі ліній, доўгіх пасьянсавых змеяў (некаторыя сходзяцца, некаторыя - не). Так жа перад намі наўмысная нарэзка-выбарка (я ў дзяцінстве любіла раскладаць карты адпаведна некалькім прыдуманым сістэмам, што супрацьпастаўляліся рандомнасці і хаатычнасці пас'янсу): стосік па масцях, стосік па лікавым значэнні, стосік па карцінках.

Які ён, Фёдар Міхайлавіч?.. Цьмяны... Камусьці змрочны ў кампаніі, камусьці мілы і задушэўны. Чулы і вясёлы з дзецьмі. Ласкавы і захоплены з маладой жонкай. Занадта мяккі з крэдыторамі і пазычальнікамі. Важкі, моцны пры выступленнях. Азартны ў рулетцы.
...Толькі ў сваіх тэкстах ён зусім іншы, зусім: жарсны, усёмагутны, усёбачны, сакрушальны да вантробаў. Унутранае жыццё відочна пераважае над жыццём знешнім. Мысленне, інтэлект, дух пануюць над фізічнымі праявамі.
І гэтая кніга насамрэч нічога не скажа вам пра творцу і ягоныя таямніцы духу, толькі пра абалонку.

Натуральна, былі цікавыя, узрашальныя факты. Дзіцячыя гульні ў "дзікіх". Уважлівасць да слуг (шкада будзіць, напрацавалася). Жаданне прыдбаць для жонкі ўпрыгажэнні (як блішчыць у люстэрку завушнічка). Вось мне падавалася часам, што пры дасканаласці зместавай, характарнай некаторыя раманы Дастаеўскага недасканалыя кампазіцыйна, неўраўнаважаныя. І гэтаму ёсць тлумачэнне:

Натуральна, успаміны сведак каштоўныя другасным. Дэталямі побыту, абстаноўкі, звычаямі. Ясна, што высновы можна рабіць толькі з вялікага аб'ёму матэрыялу. І тое, што малы барчук у спёку пабег прынесці вады прыгоннай сялянцы, - наўрад ці варта абагульніць на традыцыйныя стасункі гаспадароў і слуг. А вось тое, што бацькі Дастаеўскага не карысталіся газавымі лямпамі, бо яны яшчэ не ўвайшлі ў побыт, ці тое, што елку аздаблялі менавіта бацькі, каб увесці дзяцей у свята, зрабіўшы нечаканку, ці жарты на першага красавіка, вымярэнне тэмпературы паводле шкалы Рэамюра - гэта цікавыя вестачкі праз стагоддзі.

Адназначна сфармуляваць стаўленне да кнігі Фокіна не магу. Модныя калісьці былі ценевыя партрэты. Выра`зны (выразны`) цень - але не відаць дэталяў і адценняў. Дастаеўскі застаецца постаццю. Ён нават не стаў зманлівым, міфалагізаваным раманічным персанажам. Да героя аўтарскага даследавання прасцей сфармуляваць стаўленне - пісьменнік робіцца персанажам. Нам жа прапанавалі чэсную нарэзку. ...А ці ўсё нам далі? Ці не замоўчалі нешта? Ці не сфармавалі нашу думку ўдалым калажом? Я не ведаю. Прыведзеныя ўрыўкі падаюцца надзвычай сухімі, стрыманымі, закрытымі ў параўнанні з эмацыйнымі тэкстамі самога пісьменніка.

"Набор карцінак" абрамлены вельмі, вельмі лаканічным уступам з аглядам біяграфіі ды храналогіяй з датамі ў канцы.

Безумоўна, патрэбныя розныя кнігі пра Майстра. Упэўненая, гэтая кніга ані не нейгоршая. Яна цудоўна абудзіла апетыт, апетыт да падрабязнасцяў, да разгадвання, да спазнання. Я хачу прачытаць дзённікі Дастаеўскага цалкам, я хачу прачытаць усе ўспаміны ягонай жонкі, хачу пачытаць сур'ёзны дэталёвы аналіз любімых раманаў. Хачу чытаць Дастаеўскага. Значыць, кніга выканала сваё прызначэнне?..

Можно сказать, что я читаю везде: в поезде, в трамвае, дома, в университете, в обеденный перерыв на работе, на улице, стараясь не врезаться в прохожих или, еще того хуже, в какой-нибудь столб. Однако же для меня существуют книги, которые не стоит читать в общественных местах, потому что они слишком личные, потому что хочется остаться с ними наедине, потому что не хочется делить ни с кем из окружающих те минуты, которые эти книги тебе дарят. Встретившись наконец с "Достоевским без глянца", я в очередной раз убедилась в том, что ради таких книг стоит забыть весь мир.

Я не хочу писать о том, какой из свидетельств очевидцев получился Достоевский, каким мне представилось его окружение и что нового о жизни писателя я для себя почерпнула. Скажу только одно: до слез обидно, что мне невозможно уже пережить Пушкинскую речь Федора Михайловича.

Спорьте со мной сколько угодно, но Достоевский - это наше всё.

У меня, как читателя, желание взяться за чтение книги-биографии происходит из желания узнать как можно больше об означенной личности: понять контекст тех или иных событий, приблизиться к узнаванию (понимаю) характера талантливого человека, попытаться найти компромисс между какими-то своими представлениями о медийном образе персоны и рисуемым реальным образом человека.

В сложном деле описания чьей-то биографии автор-составитель обязан проделать колоссальную работу по обработке архивных и других материалов, а также пересоздать образ описываемой личности. И вот второе оказывается не менее важным, чем первое.

Огромное количество подобных интерпретаций выпускается на книжном рынке. И, честно говоря, пока что такие книги не мое основное чтиво. В этой связи мне приходят на ум несколько независимых друг от друга высказываний пожилых преподавателей моего университета. Они говорили о том, что в их возрасте читать художественную литературу стало менее интересно из-за большой доли вымысла, теперь их внимание в основном сосредоточено на документальной литературе, и биографиях в том числе. Тогда я не приняла всерьез эти слова, мне подумалось только, что всё должно быть индивидуально. Однако в последнее время я все чаще задумываюсь, что движение читательского вкуса от вымысла к фактам может быть вполне оправдано.

Вот с такими мыслями я бралась за книгу о Достоевском. Название серии «Без глянца» как бы намекает, что чтиво должно быть увлекательным, без надоевших велеречивых россказней о великости писательского таланта и личности Федора Михайловича. К тому же я уверена, что произведения говорят о писателе больше, чем многоуважаемые критики и исследователи творчества. Однако в книжке «Достоевский без глянца» слово дается родным, друзьям, знакомым писателя, сквозь их отзывы и воспоминания должен проступить тот самый, настоящий образ Достоевского. Это именно выдержки из писем, книг-воспоминаний, каких-то записок о писателе, составленные в определенном хронологическом порядке автором-составителем. Без попытки критического осмысления этих отзывов, без связок-вставок и размышлений над достоверностью тех или иных высказываний. Только чужая речь. Только хардкор.

И вот прочитана книга, а цельного образа писателя так и не получилось. Текст состоит из множества разрозненных деталей. Факты сообщаются общеизвестные и привязаны к определенным периодам жизни. Говорят о них те люди, кто в тот момент был более приближен к писателю. Если про детство, то слово братьям и сестрам. Если про учебу, то говорят друзья и однокурсники. Если про тайный кружок петрашевцев, то соратники по кружку. Чаще всего звучат голоса жены, брата Михаила, близких друзей, редакторов, словом, всех тех, кто больше других знал Достоевского при жизни. Также немало отводится места выдержкам из дневников писателя.

В общем, что получается… Читать, безусловно, интересно. Множество деталей, как то какие сигареты курил, что читал, как относился к славе, что говорил… Но они как-то не цепляют воображение, проходят фоном для биографии. То есть книга как бы шагает по периодам жизни: родился, учился, попал на каторгу, женился, детей родил, жену любил. Но говорят те, кто видел Достоевского с одной какой-то стороны, поэтому с объективностью все сложно. Один говорит, что первую жену любил и она его любила, другой говорит, что просто использовала подходящий вариант выйти замуж и относилась потребительски. Ну и так в других случаях.

Думаю, что такой формат биографии вполне имеет право на существование. Я для себя отметила некоторые черты характера Федора Михайловича, которые мне донельзя понятны… Что мог обижаться по пустякам, что чуждался незнакомого общества, в юности был замечен больше за книгой, нежели за танцами со сверстниками. Некоторые факты, особенно многочисленные эпизоды тяги к рулетке, вызывали болезненное сочувствие, хотелось то ли пристукнуть Федора Михайловича, то ли обнять и плакать. Что деньги раздавал направо и налево, что работал как сумасшедший, потому что была нужда, что сам себя загонял в кабалу. Бесконечно жаль… Но у каждого свой крест и свои бесы. И только мы знаем, как с этим жить. Другой вот тоже, может быть, ужаснулся…

Все-таки хотите узнать, что за человек был Достоевский – читайте его знаковые произведения. А к чтению «Достоевского без глянца» серьезно относиться не приходится. Не тот формат.

Впервые я познакомилась с Достоевским, как и многие, еще в школе. "Преступление и наказание" тогда произвело на меня огромное впечатление своей философией, идеями, вопросами, над которыми приходилось долго размышлять в одиночестве и на уроках литературы, и гнетущей атмосферой. И в голове у меня сложилась ассоциация между Достоевским и его романом. Раз он пишет такие мрачные вещи, значит и сам он человек мрачный, тяжелый и смурной. И огромное количество портретов Достоевского в кабинете, в которые я могла подолгу с интересом вглядываться, ища ответ на вопрос "что он был за человек?", наводили на такие мысли.
Но какого же было мое удивление, когда я прочитала, что на самом деле Достоевский был добрым человеком с большим сердцем и тихим голосом. Особенно мне понравились главы о семейной жизни Федора Михайловича. Каким он любящим мужем и отцом был, как оплакивал смерть маленьких детей. Во время чтения слезы наворачивались. И не смотря на то, что между Достоевским и второй женой, Анной Григорьевной, было 25 лет разницы, они искренне любили друг друга и брак был удачным.
Многие знают, что Достоевский был игроком и просаживал огромное количество денег в рулетке. Меня искренне удивляло то, как смиренно Анна отдавала ему деньги, как утешала его после очередного проигрыша, как стойко она все это терпела. Может быть, это и есть любовь, быть с любимым человеком и в горе, и в радости, богатстве и бедности?
Книга помогла мне не только понять, кто такой Достоевский, но и вдохновиться на прочтение других его романов. Сколько сил и душевных мук потратил и пережил Достоевский во время написания своих шедевров. Как радостно, когда романы раскупали и хвалили, и как печально, когда в ссылке он не мог больше писать и читать.
Биография будет интересна и тем, кто уже знает многое о Достоевском, и тем, кто не знает ничего. Очень интересная подача, которая мне сначала не понравилась: отрывки дневников, писем друзей, коллег и жены Достоевского, письма самого Достоевского, поделенные на главы. Видно, что автор потратил много времени на составление и написание книги. Она берет за душу и вдохновляет.

Всё время прочтения книги меня не покидало ощущения, что я читаю не для себя, а в качестве задания по предмету «Психологический портрет», который является частью практикума по психологическим методам. Вот тебе материал наблюдения за человеком во всех сферах и периодах его жизни, а ты уж делай выводы. Материал, надо сказать, совсем не объективный, поскольку взят из записей, писем, воспоминаний близких к Достоевскому людей, и что важно, людей, которые его если не любили, то уважали и считали великим писателем, как минимум. Никаких отзывов, комментариев врагов, недоброжелателей, завистников, людей, равнодушных к таланту. В настоящем научном исследовании, на что впрочем составитель (или автор, я не уверена в терминах) вовсе и не претендует, такой набор данных признали бы неполным и, следовательно, анализу в нём подлежит, скорее, не личность описываемого Достоевского, а отношение к нему определённой части современников. Короче говоря, если вы ждёте от книги какой-то объективности, не надо, даже не надейтесь.
Но меня больше волнует следующее: когда в названии я вижу сочетание «без глянца» я ожидаю какой-то резкой и жёсткой правды, наверное, даже какого-то превращения великого писателя в обычного человека со своими грехами, слабостями, не слишком хорошими поступками, ошибками, обидами. Получила ли я это? И да, и нет.
Да: Федор Михайлович и его жизнь описаны очень-очень подробно, и в некоторых описаниях (в основном жены) он предстаёт перед нами живым и уязвимым, домашним и, очевидно, любимым и любящим. Перед нами последовательно разворачивается его жизнь, описываюся привычки, недостатки, склонности, так что формально как будто есть всё, чего я ожидала.
Нет: Такой Достоевский как будто теряет тайну своей личности, которую я чувствовала всегда, когда читала его произведения. Такой Достоевский очень противоречит моему личному представлению о нём, сформировавшемуся в процессе чтения его книг, как о несчастном человеке, метущемся, постоянно конфликтующим с собой и миром, не слишком любимым окружающими. Нет, конечно, в книге это всё тоже есть: и конфликты, и горе, и вечная работа ума и души, пытающихся разобраться в человеке и мире. Но всё это как-то сглаженно, бесстрастно, а от того кажется поверхностным и не берёт за живое. Где страсть? Откуда берутся все эти литературные герои, страдающие, бросающиеся из крайностей в крайности, несчастные и жалкие, слегка сумасшедшие? Мне всегда казалось, что человек, который видит мир, общество таким мрачным, грязным местом, рождающим несчастье и несправедливость, а человека таким сложным, противоречивым, жалким и великим одновременно, такой человек просто не может быть счастлив. Разве не должен он жить, воспринимая мир исключительно в белых, серых и чёрных тонах и постоянно борясь со своими демонами? Вот она, настоящая ломка образа, стереотипа, сложившегося в моей (и думаю, не только в моей) голове. Если в этом была цель автора, то что же, он почти преуспел. Однако...
...в книге немало противоречащих друг другу высказываний. Например, чудесные описания цвета глаз Федора Михайловича: то они голубые, то серые, то светло-карие, то тёмно-карие. Я даже специально погуглила, и нет, всё-таки настолько кардинально цвет глаз в процессе возрастных изменений не меняется. Так что, читая, помните: воспоминания очень часто обманывают нас (и это доказано).
...на основе всего этого огромного массива фактов очень сложно создать целостный и живой образ. Создаётся ощущение, что ты читаешь некролог, в котором всё сглажено, все стараются вспомнить милые и хорошие моменты, в результате чего ты видишь перед собой не человека, а восковую фигуру, которая, вроде бы и он, но уже и не он.
В итоге, что мы имеем: портрет Достоевского, немного неживой и субъективный, сомнения в соответствии воспоминаний и описаний реальной личности Фёдора Михайловича, слом стереотипа → вот эта вот сумбурная рецензия. Наслаждайтесь!

Ф.М. Достоевский - мой любимый русский писатель. Я знакома со всеми его романами и произведениями малой прозы. Пробелом в моем знании его творчества на данный момент остается только "Дневник писателя". Но и этот пробел я планирую в ближайшее время устранить. Его книги коренным образом изменили мое мировоззрение. Достоевский не просто гений. Этим словом нельзя выразить его огромный вклад в литературу, философию, психологию. Он знаток человеческой души, самых темных ее уголков, художник, который "одной чертой, разом в образе выставляет самую суть".
Книга П. Фокина позволяет взглянуть на Достоевского глазами его современников: знакомых, друзей, родственников, соседей. Узнать о манерах одеваться, о привычках и вкусах, о быте и распорядке дня, ближе познакомиться с событиями его жизни.
Я смотрела несколько документальных биографических фильмов о Достоевском, но именно в этой книге я прочла, что Федор Михайлович любил работать в позднее время, при двух свечах, пил крепкий чай, готовность которого определял по цвету; восхищался творчеством Пушкина и Гоголя, "Мертвые души" считал настольной книгой. Еще он любил животных, а пес Суанго на каторге спас ему жизнь.В Семипалатинске вместе с А.Е. Врангелем разводил цветники.
Особенно понравились главы о том, как рождались Великие произведения. Писатель был болен эпилепсией, припадки которой приносили много мук. Но именно один из таких припадком стал откровением для Достоевского. Он почувствовал особенную близость к Богу. Символично, что главный герой романа "Идиот" князь Мышкин тоже болен падучей, именно в его уста автор вкладывает свои чувства и мысли, пережитые на Семеновском плацу.
Одним из самых страшных воспоминаний детства писателя стал случай изнасилования маленькой девочки, с которой играл Достоевский. Его отец был врачом, но спасти девочку не удалось. Она умерла, истекая кровью.

В жизни Достоевского было много невзгод: ранняя потеря матери, страшная расправа над отцом, каторга, смерть брата, первой дочери и сына, денежные затруднения, практически, бедность. В условиях крайне невыгодных контрактов с издателями создавались его романы.
Мне было очень интересно узнать подробности жизни Достоевского. Книга читалась легко и быстро. Это не просто сухие биографические справки, а впечатления людей, современников писателя.