Нічые

Основания выставлять оценку и писать рецензию на этот раз крайне зыбкие - из трех романов прочитано полтора. А с другой стороны, мнение всё-таки сформировалось.

"Вёска" сразу цепляет реалистичностью, реальностью происходящего. Здесь, собственно, и эмпатию включать не надо - всё и так до боли просто и понятно, а в какой-то степени актуально и сейчас. Предельно политизированное противостояние двух языков и двух культур через трагедию одного маленького человека. Считал себя националистом, борцом за свободу народа? Ну так и поживи в деревеньке, прочувствуй себя одним из них, попробуй не только не спиться от дремотной тоски, но ещё и не отказаться от своих идеалов. На сколько тебя хватит?.. Антона хватает ненадолго. Вместо пробуждения самомознания народник ХХ века скатывается до "народного уровня" - случайные связи, случайные собутыльники, отключение от внешнего мира. И случись эта история на пару лет раньше - засосало бы, затянуло болото. Вообще, Федоренко блестяще удалось выписать вечное противостояние двух архетипов - "культурного, интеллигентного города" и "равнодушной деревни". Не зря же есть у нас пословица "моя хата с краю". Развал Союза, референдумы, самоопределение... Кому это надо? Жизнь здесь даже не течёт, стоит себе тухлым болотцем.

"Нiчые" я не осилила по нескольким причинам. Во-первых, из-за своего специфического нежелания читать исторические романы о грустных страницах родной истории. Зная, как закончат повстанцы, сколько человек будет убито и сослано, я категорически не могу читать об их светлых надеждах и юношеском идеализме. Хотя надо отдать должное автору за выбор темы - малоизвестное Слуцкое восстание 1920 года, попытка отстоять право Беларуси идти своим путём. Во-вторых, оттолкнула стилистика, напоминающая классиков белорусской литературы тех самых 1920-х годов (кстати, не сильно любимых мною), словно ста лет развития литературы и не было.

"Рэвізію" не читала, хоть и подозреваю, что зря. Ну, это дело поправимое.

Несколько лет назад я читала рассказы этого автора, но оценила его по достоинству только после «Нічыё». Федоренко называют одним из лучших прозаиков современной белорусской литературы. Однако, как ни странно, писатель более известен своими рассказами для детей и подростков («Афганская шкатулка», «Шчарбаты талер»), чем «взрослыми» серьезными произведениями. В 1995 году А. Федоренко стал лауреатом Литературной премии им. И. Мележа за роман «Смута». Книга вкючает в себя повести «Вёска», «Нічыё» и роман «Рэвізія».

«Вёска» Cтудента Антона Васкевича отчисляют из института… официально «за пьянство», неофициально «за национализм и политическую неблагонадежность». 1990 год. Провозглашение независимости Республики Беларусь, белорусизация, молодежь участвовала в митингах, говорила по-белорусски. Тем не менее, люди, ратовавшие за возрождение белорусской культуры и государственности, подвергали себя опасности. Доносы, угрозы через третьих лиц, аресты… Васкевич едет домой, в деревню, пытается разобраться в своей непростой ситуации (настоящую причину отчисления ему никто не называл, его письма перехватываются, старшему брату Антона угрожают какие-то темные личности). Время идет, но ничего не проясняется. Антон устраивается на работу в библиотеку, скука и безысходность заставляют его искать утешение в выпивке и отношениях с 14-летней школьницей. Повесть очень цельная, живая, герои убедительные. Больше всего мне понравился образ Пульса, местного дурачка-полусумасшедшего, с его забавной манерой говорить целыми синонимическими рядами («Наверно… здаецца… мабуць… уродзі бы») и наивностью («А раскажы, як ты п’янстаў”,- дапытваўся Пульс. “Запомні: я пастрадаў не за п’янства, - смеючыся, адказаў Васкевіч, - а за “ідзею”! “Надзею? Якую? Што пошту носіць?”). А вот главный герой не только не вызывает уважения, но и становится неприятен, особенно учитывая его усиливающуюся любовь к выпивке, связь с 14-летней девочкой, стремление порисоваться перед односельчанами и еще некоторые недостойные поступки.

«Нічыё» Повесть об антибольшевистском Слуцком восстании 1920 года. Польское войско разбило красных под Варшавой, территорию Беларуси уже в который раз делили соседние государства. Между двумя линиями фронтов образовалась полоска нейтральной зоны, «ничейная земля», где и стала формироваться Слуцкая бригада, первое за всю историю Беларуси армейское формирование, которое прямым текстом на весь мир объявило, что собирается выступать на защиту не территории в составе России или Польши, а Белорусской республики как самостоятельной юридическо-государственной единицы. Обычно произведения на подобные темы вызывают у меня откровенную скуку, но эта повесть – счастливое исключение. Даже не знаю, в чем дело. Наверное, секрет в манере повествования; читать как-то приятно и легко. Не могу выразиться точнее.

«Рэвізія» Ой, это самое интересное! Главный герой, Алесь Трухан, в конце 80-х годов на основе своих видений или снов, которые его периодически посещают, пишет роман о 20-х годах. А персонаж его произведения, Алесь Труханович, «помнит» свою будущую жизнь, т.е. жизнь Трухана в конце 80-х. То ли это две жизни одного человека, то ли Труханович – двойник Трухана… Трухан приходит на встречу молодежного литературного общества и знакомится с Ведричем, прототипом которого был Сыс (!). Труханович пытается рассказать окружающим о будущем, но ему не верят; общаться с людьми с высоты своего знания совсем непросто, к нему начинают относиться с подозрением. Его выдает даже речь! («Ведаеш, я б хацеў аддыхнуць трохі»,- сказаў Трухановіч. «Дзе гэта можна?” – спытаў, позна спахапіўшыся, што не варта яму было карыстацца тэрмінамі з далёкай сваёй будучыні, такімі, як «ведаеш», ды «дарэчы», ды “зрэшты”…)

Все произведения, вошедшие в книгу, по-своему хороши. Читая ее, я совместила приятное с полезным. Приятно было погрузиться в хороший слог автора, следить за жизнью Трухана и Трухановича. Полезно – узнать больше о 90-х и о Слуцком восстании. Не хочется бросаться громкими фразами, но «Рэвізія» - это ново, такого в белорусской литературе еще не было и сам роман – действительно стоящая вещь.

Большое спасибо pracsed , без нее я бы может так никогда и не узнала про такого замечательного автора.

Вёска. Повесть зацепила просто с первой страницы. Есть в ней нечто такое, свое обаяние и притягательность. Хотя, казалось бы, в начале ничего особенного: студента Антона Васкевича исключили из университета, по официальной версии «за пьянство», по неофициальной – за национализм. И вот этот парень, окруженный ореолом невинного мученика, возвращается домой, в деревню, к матери, а за ним тянутся «щупальца режиму»: и письма его читаю и изымают, и брату угрожали, и вроде как на работу не должны брать, потому что должны быть звонки «оттуда сверху». Перспективы ни разу не радужные. Но Антон кое-как устраивается на месте и начинает творить такое-такое... Как пример для подражания ну его втопку, но как образ выше всяких похвал. Надеюсь, это не автобиографическая повесть, нэ?

Нiчые. Не читала, не люблю историческую прозу.

Рэвiзiя. Чистой воды постмодернизм. Отличная идея и отличное исполнение. Действие происходит в двух временах: 20-е и 80-е XX века. То ли один, то ли два героя, то ли было, то ли не было, а если было, то что именно? В 20-е годы из госпиталя выписываю Алеся Трухановича — контуженого красноармейца с амнезией, который «вспоминает» жизнь Алеся Трухана — молодого человека из Минска 80-х, который в свою очередь пишет роман о Алесе Трухановиче из 20-х. Вот так все и закольцовано, и нельзя дать ответ, кто из них кто. Точнее, кто из них существует, или существуют оба. Очень понравилось.