Wuthering Heights

- Он сумел убить мою любовь, так что теперь я спокойна. -(Изабелла).

- Впрямь ли мистер Хитклиф человек? И если да, то не безумен ли он? А если нет, то кто же он — дьявол? -(Изабелла).

- Ваше общество — яд, который неизбежно отравляет даже самую чистую душу. -(Эдгар).

— Хорошо, я больше не буду сватать тебе никаких невест: это все равно, что дарить черту погибшую душу. -(Кэти).

- Какая же вы злая, если хотите меня уверить, что нет на свете счастья! -(Изабелла).

- А этот наш милейший Хитклиф, думаешь, хорош? Небось, как и всякий другой, рад посмеяться, когда дьявол шутит свои шутки.

Эдгар хорошо понимал истинную натуру Хитклифа; он знал, что как бы тот ни преобразился внешне, душа его осталась неизменной. И он страшился этой души.

— Я так верю в любовь Линтона, что, кажется мне, я могла бы убить его, и он, умирая, не пожелал бы мне зла. -(Кэти).

- Я хочу обмануть свою неспокойную совесть. -(Кэти).

— Странно, до чего привычка меняет наши вкусы и понятия. -(Локвуд).

Грозовой Перевал — так именуется жилище мистера Хитклифа. Эпитет «грозовой» указывает на те атмосферные явления, от ярости которых дом, стоящий на юру, нисколько не защищен в непогоду.

«Вот, значит, и вся прислуга. Не мудрено, что между плитами пробивается трава, а кусты живой изгороди подстригает только скот». -(Локвуд).

— Скворцы — моя собственность. Никому не позволю причинять мне беспокойство, когда в моей власти помешать тому. -(Хитклиф).

Место поистине прекрасное! Во всей Англии едва ли я сыскал бы уголок, так идеально удаленный от светской суеты. Совершенный рай для мизантропа! А мистер Хитклиф и я — оба мы прямо созданы для того, чтобы делить между собой уединение.

Я бы на твоём месте составила себе самое высокое понятие о своем происхождении; и мысль о том, кто я такая, предавала бы мне смелости и достоинства и помогала переносить притеснения со стороны какого-то жалкого фермера.

Что для меня не связано с Кэтрин? что не напоминает о ней? Едва взгляну на эти полы, в плитах складывается её лицо! В каждом облаке, в каждом дереве... она наполняет воздух ночами, во всяком предмете мелькает днём... со всех сторон меня обступает её образ! Наиобыкновеннейшие лица мужчин и женщин... мои собственные черты - всё насмехается надо мною этим сходством. Весь мир - чудовищное собранье памятных замет о том, что она была, а я её потерял!

Пребудь со мною вечно... прими любой облик... сведи меня с ума! только не бросай меня в этой бездне, где мне тебя никак не найти! О Господи! это невыразимо! Я не могу жить без моей жизни! Я не могу жить без моей души!

Первейшие мои горести на свете - это горести Хитклиффа, и с самого начала я каждую видела и чувствовала; первейшая мысль моя - о нём. Если всё погибнет, но останется он - я буду жить; если же всё останется, но он исчезнет, до чего странной и чуждой обернётся вселенная; мне с нею станет не по пути...

Все реликвии мёртвых драгоценны, ежели ценились при жизни.