Wuthering Heights

Мне снились в жизни сны, которые потом оставались со мной навсегда и меняли мой образ мыслей: они входили в меня постепенно, пронизывали насквозь, как смешивается вода с вином, и меняли цвет моих мыслей.

Я и за тысячу жизней не променял бы здешнего своего положения на жизнь Эдгара Линтона - даже если бы мне дали право сбросить Джозефа с гребня крыши и вырастить парадную дверь кровью Хиндли

Как сильно я люблю его,  и не только потому что он красивый,  а потому что он больше,чем я сама. Из какого материала ни были бы созданы наши души, они - одно целое.

И лишь в два слова – смерть и ад – вместилось бы все мое будущее, ибо, потеряв ее, я мог существовать в аду и нигде больше

... ей никто, кроме себя, не указ.

"Пожалейте душу свою!" - сказала я, пытаясь отнять у него стакан. "Ну уж нет! Напротив, я с превеликим удовольствием обреку ее на погибель - пусть ее Создатель устыдится!.."

Он никогда не допустит, чтобы друзьям было подле него легко, и ему самому легко не будет никогда!

... оба сами избрали свою судьбу и по праву обречены были нести ее бремя.

Он больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно. 

... мой ум всегда так замкнут в себе, что меня наконец берет искушение выворотить его перед другим человеком

Было очень, очень грустно, и я, читая, вздыхала, потому что мне казалось, что вся радость безвозвратно исчезла из мира.

Удивительно, каким общительным кажусь я сам себе по сравнению с ним!

«Входите» было произнесено сквозь стиснутые зубы и прозвучало как «ступайте к черту»; да и створка ворот за его плечом не распахнулась в согласии с его словами. Думаю, это и склонило меня принять приглашение: я загорелся интересом к человеку, показавшемуся мне еще большим нелюдимом, чем я.

Я сказала ему, что его рай какой-то полуживой, а он ответил, что мой- какой-то пьяный. Я сказала, что в его раю я усну, а он сказал, что в моем он станет задыхаться, и сразу же рассердился. В конце концов мы решили, что испробуем и то, и другое, когда позволит погода, а потом поцеловались, снова став друзьями.

Не я разбил твое сердце — его разбила ты, и, разбив его, разбила и мое.

«Я вижу покой, которого не потревожить ни земле, ни адским силам, и это для меня залог бесконечного, безоблачного будущего — вечности, в которую они вступили, где жизнь беспредельна в своей продолжительности, любовь — в своей душевности, а радости — в своей полноте.»

Когда тиран сокрушает своих рабов, они не восстают против него - они сокрушают тех, кто ниже их.

Игра на нервах - это все равно что пытка раскалёнными клещами, но она требует большего хладнокровья, чем прямое насилие.

Он постоянно среди своих книг в отсутствии другого общества.