You Against Me

Она-то думала, что нажала на красную кнопку и теперь ее семья летит в тартарары, что, вспомнив правду про Тома, предала их всех. Но оказалось, что Том не посчитал нужным поделиться с родителями всеми подробностями. И теперь, если Барри уволят, всю эту историю удастся замять. Элли – всего лишь напутанная маленькая девочка. Том по-прежнему невиновен. Вот так все просто.

Он покачал головой.

Они улыбнулись друг другу.

Они говорили на одном языке. Вот почему это было так здорово. Элли никогда не подозревала, что двое людей могут хотеть одного и того же в одно и то же время.

Это она так на него действует. Она. Элли Паркер. Никогда в жизни она не знала, что можно ощущать себя настолько живой.

Майки поднес ее руку к губам и поцеловал. Он не знал, зачем это делает, но ему это показалось подходящим – к морю, дождю, печальному разговору. И он понял, что попал в точку, потому что она снова посмотрела на него как на героя.

Не знают родители о своих детях ничего.

Никто ничего ни о ком не знает на самом деле. Ее брат вполне может быть насильником.

А Майки – героем.

– Это Майки, – сказал он, – а я Джеко. Блондиночка снова улыбнулась:

– А вместе вы Майкл Джексон?

Джеко рассмеялся шутке. Вторая девчонка тоже; даже Майки улыбнулся. Вот так-то лучше. С девчонками так и надо: смеешься над их шутками, и они начинают чувствовать себя свободнее.

Элли не понимала законы драки – вот в чем проблема. Она искала более дипломатичный способ все решить, но такого просто не было – все сводилось к тому, кто первый бросит вызов и кто выглядит более устрашающе.

Вот почему Том на нее сердится: у нее есть выбор, а у него нет. Она может согласиться свидетельствовать в его защиту и сказать, что ничего не видела, но может и отказаться. Возможно, он был прав и копы станут допрашивать ее снова. Может, даже заставят прийти в суд, но даже там она вполне может молчать как рыба. Тут-то они ничего не сделают. Или сделают?

– В зале нужен официант.
– Я тебе каждый день повторяю: перед тобой три шеф-повара, – ответил Деке.
– Вообще-то, передо мной один шеф-повар, один чернорабочий и один посудомойщик, – возразила она, шагнула и постучала Майки по плечу. – И кажется, ты знаешь, кто ты.

Вот чем Майки так нравилась поварская профессия: берешь для начала что-то очень простое, добавляешь такие же простые продукты, а получается новое изысканное блюдо.

– Ты мне нравишься, – проговорил он.

Он сказал это так, будто ожидал, что она начнет с ним спорить. Она же в ответ лишь кивнула. Его лицо сказало ей лучше всяких слов, что то, что она сейчас услышала, для него очень важно.

– Серьезно. Что бы ни произошло, я хочу, чтобы ты верила в это.

– Как-то слишком трагично звучит. . Он снова взглянул на экран телефона:

– Мне пора.

Все ругательства, какие она когда-либо слышала в девчачьих перепалках, вдруг посыпались из ее собственного рта. Скажет первой – значит, Стейси будет уже нечем ответить. Как письмо, написанное отравленными чернилами, – передай дальше или умрешь.

За математикой шел английский – последний урок перед большой переменой. Одноклассники или настойчиво задавали вопросы, или сидели молча и сверлили ее взглядами. Может, когда все наконец насмотрятся на нее и определятся со своим отношением, все вернется на круги своя и они и дальше будут вести себя так, как раньше, то есть не замечать ее в упор?

Одно дело слушать, как другие говорят, и совсем другое – когда тебя заставляют припоминать все подробности.

Майки сказал, хватит молоть ерунду, пусть лучше готовится к школе – и так они уже опаздывают. Потом пошел в ванную, взяв с собой телефон, и снова попытался дозвониться матери. Безрезультатно. Отправил Джеко сообщение. И Сьенне. Обоим одно и то же: «С удовольствием». Кто первый ответит, с тем он и встретится. Тусоваться с Джеко или кувыркаться в кровати со Сьенной – пусть судьба решит. Его уже тошнит от необходимости решать за других.

– Так почему же мы ничего не чувствуем?

– Не чувствуем, что движемся?

– Ну да. Если мы кружимся, да еще так быстро, то почему голова не кругом?

– Потому что наше восприятие не выходит за пределы того, что нас непосредственно окружает.

– И что это значит?

– Мы замечаем движущийся объект лишь по отношению к тому, что находится непосредственно вокруг. В самолете над облаками не замечаешь скорости, ведь сравнить не с чем, но на земле во время взлета сразу ясно, что летишь быстро.

– Возьми, пригодится. Мы с тобой викинги, Майки. Бесплатная выпивка, шикарные девчонки. Мы явились разорять.

Верь мне, писал он в письме. Ей хотелось, чтобы эти слова слетели со страниц и заслонили собой небо. Огромные неоновые буквы пронеслись бы над городом, задевая крыши домов и магазинов, а потом навсегда зависли бы над морем, миновав прибрежное шоссе. Верь мне. Все бы прочли эти слова и поверили. Обвинения бы сняли, и жизнь снова стала бы нормальной.

Бросишь все в одиннадцатом классе, и некоторые возможности упустишь навсегда.

Со старым другом можно говорить обо всем, что на душе.