The Earth is an animal that shakes off its fleas when they dig too deep, bite too hard. It shifts and our cities fall; its sighs and the coasts are overtaken.

Some days he climbed over the foothills of indifference to see the landscape of his life and future for what it was: mappable, traversable, achievable.

«Милая Кит, главное — грамотное осознание своей роли в мире и истории. Если глубоко задуматься, поймешь, что ты ничто. Если задуматься как надо — поймешь, что ты мала, но для кого-то значима. На большее и надеяться нечего». 

С ним это не впервые - пытаясь исчезнуть, только навязчивее лезет на глаза.

Прошлые запуски задерживались. Люди съезжались со всего света, а запуск откладывали на дни, а то и недели. В тот раз Алан и Кит стояли на алюминиевых трибунах с тысячами других зрителей, следили за обратным отсчетом и ждали паузы. Ждали, что все отложится. Мы столько раз ошибались, мы не можем ошибиться снова, как будто говорил этот отсчет. Но он продолжался. Алан взял Кит за руку. Если случится, подумал он, я хороший отец. Если я покажу ей это — я что-то совершу.

Вправду ли шрамы — лучшее доказательство жизни?

Рассказывал о том, как выходил в открытый космос чинить телескоп «Хаббл», о восемнадцати закатах и рассветах за каждые сутки, и как это трудно для некоторых верующих — утренние молитвы, дневные, вечерние, очень запутанно. А для католиков, сказал, самое оно. Католикам положено докладываться всего раз в неделю.

Kit, Live long enough and you'll disappoint everyone. People think you're able to help them and usually you can't. And so it becomes a process of choosing the one or two people you try hardest not to disappoint.

This is the peculiar problem of constant connectivity: any silence of more than a few hours provokes apocalyptic thoughts.

He wanted the simplicity of being who he was: no one.