Блок без глянца

Александр Александрович Блок. Из записной книжки 1906 г.:
Всякое стихотворение – покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся, как звезды. Из-за них существует стихотворение. Тем оно темнее, чем отдаленнее эти слова от текста. В самом темном стихотворении не блещут эти отдельные слова, оно питается не ими, а темной музыкой пропитано и пресыщено. Хорошо писать и звездные и беззвездные стихи, где только могут вспыхнуть звезды или можно их самому зажечь.

О, я хочу безумно жить:
Все сущее — увековечить,
Безличное — вочеловечить,
Несбывшееся — воплотить!

Все в нем было своеобразно, угловато, — и неожиданно.

Он нуждался в утешителе: в человеке, могущем все понять и «отпустить», как истинный проповедник.

Буржуем называется всякий, кто накопил какие бы то ни было ценности, хотя бы и духовные.

И вот одно из моих психологических свойств: я предпочитаю людей идеям.

Михаил Васильевич Бабенчиков (1891–1957), театровед, искусствовед [о характере А.Блока]: Творческая смелость уживалась в нем с консерватизмом домашних привязанностей и вкусов; крайняя замкнутость и холодность в обращении – с откровенным и ласковым дружелюбием; бережливость – с расточительностью.

Юрий Павлович Анненков (1889–1974), график, художник, мемуарист, первый иллюстратор поэмы А. А. Блока «Двенадцать»:
В 1917–19 годах Блок, несомненно, был захвачен стихийной стороной революции. «Мировой пожар» казался ему целью, а не этапом. Мировой пожар не был для Блока даже символом разрушения: это был «мировой оркестр народной души». Уличные самосуды представлялись ему более оправданными, чем судебное разбирательство. «Ураган, неизменный спутник переворотов». (...)

Потом сказал, что сейчас не пишет стихов, потому что - война, и писать не хочется, что нужно быть на фронте и что он собирается ехать туда. Он говорил, что это долг каждого и что в тяжелое для родины время нужно быть не только поэтом, но и гражданином.

Не хотелось - да и нельзя было говорить по телефону о войне, и разговор скоро оборвался. Но меня удивил возбужденный голос Блока, одна его фраза: "Ведь война - это прежде всего весело!"

Так как она - женщина, в ней бездны, которые чувствуют меня.

Саша всегда становился совершенно равнодушным, как только видел, что я отхожу от него, что пришла какая-нибудь новая влюбленность.

Физическая близость с женщиной для Блока с гимназических лет это - платная любовь, и неизбежные результаты - болезнь.

Душа моя - часовой несменяемый, она сторожит свое и не покидает поста. По ночам же - сомнения и страхи находят и на часового.

Жить стоит только так, чтобы предъявлять безмерные требования к жизни: все или ничего; ждать нежданного; верить не в "то, чего нет на свете", а в то, что должно быть на свете; пусть сейчас этого нет и долго не будет. Но жизнь отдаст нам это, ибо она - прекрасна.