Когда случилось это землетрясение, я была еще ребенком, и меня лично оно, конечно, не затронуло — где Мурманск и где Индонезия. Но я четко помню сюжет в новостях и ужас взрослых. Сразу стало понятно: произошло событие мирового масштаба. Слишком много разрушений, невообразимое число погибших. После этого еще долгое время было страшно. 2004 год вообще был богатым на страшные новости, но ярче всего запомнились Беслан — и это. Вдумайтесь: погибло, по приблизительным оценкам, 230 000 человек, кто-то говорит о 300 000. Точная цифра никогда не будет известна, потому что множество погибших забрал океан. Была затронута не только Индонезия, но и несколько других стран. Погибли местные жители и огромное количество туристов. Цунами 2004 года — одно из самых разрушительных в мировой истории.
Сонали Дераньягала родилась и выросла на Шри-Ланке, училась в Кембридже, вышла замуж за англичанина, и они жили на две страны. У Сонали и Стива было два сына — Вик и Малли, которым в 2004-м было 7 и 5 соответственно. В этой семье было все — и достаток, и семейное счастье, и множество увлечений. И вот они в очередной раз остановились в гостинице у национального парка Яла, где встретили Рождество вместе с родителями Сонали. Еще не развеялось радостное настроение от получения подарков, они складывали вещи, собираясь возвращаться в Коломбо, и вдруг... волна. Она буквально смыла гостиницу.
Родители и муж Сонали, а также малыши Вик и Малли, погибли. Сонали выжила. Ее спасение — настоящее чудо, но что значит это чудо для человека, который потерял всю семью? Сонали была не в себе — и это понятно. В книге она рассказывает, как пережила катастрофу и долгие годы справлялась с потерей. Со временем ей стало лучше — но, конечно, рана не заживет никогда.
Потеря — это всегда тяжело, но в данном случае она усугубилась многими факторами. Во-первых, чувство вины. Можно сколько угодно рассуждать о силе стихии, об инстинкте самосохранения, но детали нет-нет да и всплывают в голове: вот ты держала сына, поднимала его вверх в быстро затопляемой машине, слышала плач и видела ужас в глазах, а потом раз — ты одна в воде, а значит, ты его отпустила — непростительно. Тебя несло в грязном потоке, ты схватилась за ветку и оставалась на месте, как истукан, вместо того, чтобы выкрикивать имена родных и переворачивать все вокруг в их поисках. Ты сидела в больнице и отказывалась смотреть на мертвые тела. Ты их не искала. Ты буквально ничего не делала.
Все это — не мои обвинения в сторону Сонали, а то, что сквозит в ее собственном тексте. Со стороны оценить ситуацию много легче: у человека был шок, она была изранена, не понимала, что происходит; по сообщению тех, кто ее нашел, она в принципе вела себя неадекватно, и кто б осудил? Сама Сонали, как видно, помнит все довольно фрагментарно, и мозг дополняет все на свой лад и жестоко нашептывает: ты плохая мать, ты их бросила.
Глобально чувство вины осложняется тем, что она, Сонали, выжила. Только она. Больше всего ее терзал этот вопрос — не «почему именно моя семья погибла», а «почему именно я выжила». Долгое время Сонали преследовала мысль, что она не должна жить, ее одолевали суицидальные мысли, она занималась саморазрушением — от беды спасли родные и друзья.
Еще одно обстоятельство трудно понять. В момент прихода волны Сонали с мужем и детьми были в одном номере, а ее родители — в другом. Поняв, что надвигается страшное, Сонали и Стив схватили детей и побежали. Они пробегали мимо номера родителей Сонали, но даже не постучали, не закричали, никак не предупредили. Сонали признается, что мысль мелькнула, но останавливаться даже на долю секунды было нельзя.
У меня, честно говоря, поначалу это вызвало шок и отторжение. Как и то, что в дальнейшем очень мало размышлений по этому поводу. О муже и детях — да, о родителях — много меньше, почти ничего. Но, думаю, это, опять же, непереносимое чувство вины. Как жить с таким? Одно дело попытаться спасти детей и потерпеть неудачу от независящих от тебя обстоятельств, совсем другое — просто оставить близких и убежать, даже не попытавшись предупредить о беде. Но я знаю, что вытворяет организм в стрессовых ситуациях. Он делает что хочет. Может замереть, и хоть ты тресни. А может броситься бежать в состоянии полной и абсолютной амнезии. Сонали была в ужасе и одержима мыслью спасти детей, и все вышло так, как вышло. Никто из нас не знает, как бы мы повели себя в подобной ситуации — и, надеюсь, никогда не узнает.
Следующее усугубляющее обстоятельство — внезапность трагедии. Представьте: были планы, билеты на шоу, запланированные встречи, нераскрытые подарки для детей и так далее. И вот Сонали приезжает в пустой дом, где все готово к приезду... Но они не приедут. Она совершенно одна. Пройдет много времени, прежде чем Сонали решится заглянуть в шкафы и соприкоснуться с воспоминаниями. К этому она шла очень долго. Поначалу память вообще вычеркнула родных, любой жест чужого человека, хоть как-то напоминающий о сыновьях или муже, доводил до истерики, на детей вовсе было невозможно смотреть, их невозможно было слышать.
Сонали также подняла интересную тему, которая уже встречалась мне в ближневосточной литературе. У многих народов есть традиция горевания — условно, когда после трагедии рвешь на себе одежду, посыпаешь голову пеплом, рыдаешь и стенаешь в течение какого-то периода времени, а потом начинаешь жить дальше. У европейцев и американцев все сложнее, да и мы просто замыкаемся в себе, подавляем, пытаемся и не можем уложить в голове страшный факт — а потом годами работаем с психотерапевтами и живем в окружении призраков. Сонали отмечает, что если бы она сумела выплеснуть свое горе, ей было бы легче.
Так что если вы ждете истории исцеления, ее не будет. У меня не создалось впечатления, что Сонали стало намного лучше. Она просто научилась как-то жить с сознанием того, что ее семья мертва. И время от времени ее все равно уносит в прошлое, она теряет связь с реальностью и не понимает, когда и где находится. Если она скажет что-то смешное, Вик засмеется? А Малли? Почему нет?
Это книга, полная боли, тоски и страха. Да, после волны есть жизнь — она, вопреки всему, продолжается, даже если не хочется. Но она совсем другая, и той, полной тепла и любви, уже не будет. Потому что ее забрал океан.
Самое страшное то, что это одна-единственная история. Одна!.. А их было более двухсот тысяч, в каждой из которых своя нечеловеческая боль.
И, пожалуй, учит это все одному: ценить каждый прожитый день и каждую минуту, проведенную с близкими.
65 понравилось
