Жоўты пясочак. Выбраныя творы

Что за дело рядовому пехотному ваньке до каких-то высших стратегических и даже до оперативно-тактических соображений! Он ведь не Жуков, не Чуйков и не Серпилин, чтобы оценивать обстановку в целом на фронте или на каком-то отдельном его участке и, исходя из этой оценки, принимать какое-то решение. Рядовому пехотному ваньке радостна любая передышка в боях — можно в очередной раз осознать, что ты снова остался жив и имеешь право спокойно покурить, пошамать нехитрого солдатского пшённого кулеша и кемарнуть сколько бог подаст минут.

Дальше...

Однако видимо была какая-то тактическая или иная военная необходимость произвести залп из «катюши» по немецким укреплениям именно в это время и именно в этом месте. А результат вполне ожидаем — прилетела нехилая ответка (то ли наши не попали, то ли у немцев был не один «скрипун» припрятан), и покурить, пошамать и покемарить удалось не всем.

И сразу вспомнились строки Александра Межирова:

Мы под Колпином скопом стоим, Артиллерия бьёт по своим. Это наша разведка, наверно, Ориентир указала неверно. Недолёт. Перелёт. Недолёт. По своим артиллерия бьёт. Мы недаром Присягу давали. За собою мосты подрывали, – Из окопов никто не уйдёт. Недолёт. Перелёт. Недолёт. Мы под Колпиным скопом лежим И дрожим, прокопчённые дымом. Надо всё-таки бить по чужим, А она – по своим, по родимым. Нас комбаты утешить хотят, Нас великая Родина  любит… По своим артиллерия лупит, – Лес не рубят, а щепки летят.

Да, и это тоже лики войны. Не парадные и не победные — реальные...

Хотя в аннотации и говорится о верности Быкова военной тематике, этот рассказ как раз совсем не о войне. И даже не о военных годах. Автор здесь приглашает читателя побывать на расстреле. Хотя в том виде, в каком это действие выполняется в рассказе, это и расстрелом назвать нельзя. Простая акция по приведению приговора в исполнение. Обыденная и будничная — посадили группу приговорённых к высшей мере социальной защиты в фургон и повезли к месту исполнения — за город, где уже не раз и не два исполнялись приговоры и закапывались приговорённые и расстрелянные. В песочек. В жёлтый…

Дальше...

Быков в свойственной ему манере поочерёдно знакомит нас с каждым участником этой драмы и трагедии. Один — начинающий поэт, другой — хуторянин, третий — московский вор-рецидивист, четвёртый и вовсе бывший свой, нквдшный — всякие здесь собраны люди, вот только ни одного по настоящему виновного в том, в чём их обвиняют здесь нет. Так решил автор, что здесь таких нет.И если исходить из той формы подачи, которая избрана Быковым (да и другими писателями), то выходит, что и вообще их не было никогда и нигде.

Мне по роду основной работы приходилось много бывать в местах лишения свободы и разговаривать с осуждёнными. Так вот если их послушать, то и они все … ладно, не все, но большинство, с их рассказок, не виновны или не настолько виновны. А когда читаешь описание преступления (типа: в пьяном состоянии посадил свою мать на раскалённую топящуюся плиту, ибо она не давала сыну денег на водку — случай реальный), то возникает совсем другая картина.

Я это к тому, что в своё время было модно и современно представлять работу органов исключительно в чёрном свете. А на самом деле было всякое. И то плохое и преступное, в чём их обвиняют, было. Но и практика борьбы с преступниками — тоже была. И есть. И будет.

А рассказ хороший, ведь литературного мастерства у Быкова — мама, не горюй!

"Народные мстители". Небольшой грустный рассказ.

Нет, читала не на белорусском. Рука не выбрала обложку, где написано Василий, а не Василь.