Пленница

Полупризнание не может повредить памяти покойного.

- Я работаю не для истории, с меня довольно жизни, она чрезвычайно интересна, как говорил бедный Сван.

Он похож был на те предметы неодушевленной природы, о которых Теодор Руссо говорит, что, не мысля сами, они заставляют нас мыслить.

- Я в таком возрасте, что могу делать, что хочу, жизнь слишком коротка; скучать, ходить в гости к дуракам, притворяться, делать вид, будто находишь их умными. О, нет, не могу!

Гомосексуализм не был ей неприятен, покуда он не задевал ортодоксии ее клана, но, как и церковь, она предпочитала любые жертвы малейшей уступке в области догмы.

Хотя мы видим оплошности других, все-таки части сами их совершаем, стоит только нам немного опьяниться успехом.

Какой богатый орнамент вечеров, а также и дней, эти повсюду раскиданные девичьи улыбки!

Мы не станем обвинять дело Дрейфуса в том, что оно строило такие же черные замыслы и в отношении светского общества. Но оно несомненно разбило рамки последнего.

Страсти политические, как и все прочие, недолговечны. Приходят новые поколения, которые их не понимают.

Ведь впечатление высоты дает нам то, что стоит почти непосредственно над нами, а не то, что для нас почти невидимо, настолько этот отдаленный предмет теряется в небе.

Его, как художника, привлекали не нравственные примеры, а воспоминания о Платоне и Содоме.

Но мы знаем по самим себе и по другим, чего стоят клятвы.

Каждый день в Париже выходит, сказал бы Бальзак, что-то вроде устной газеты, которая еще страшнее печатной.

Жизнь каждого человека несомненно продолжает во тьме пути, которых мы не подозреваем.

Сван был замечательной личностью в отношении ума и художественного вкуса; хотя он ничего не «создал», у него были однако шансы просуществовать немного дольше.

Смерть Свана в свое время очень потрясла меня. Смерть Свана! Сван играет в этой фразе роль не просто родительного падежа. Я разумею тут смерть особенную, смерть, посланную судьбой для облегчения Свана.

Заблуждение отличается большим упорством, чем вера, и не исследует оснований, на которых покоится.

Свидетельство чувств тоже принадлежит к операциям ума, в которых очевидность создается убеждением.

Нашему телу присуще некоторое инстинктивное чутье того, что для нас благотворно, вроде того как в сердце заложен инстинкт нравственного долга, и никакие предписания доктора медицины или доктора богословия не могут заступить место этого инстинкта.

При описании смерти моей бабушки мы видели, что усталая старость любит покой.