The Diviners

-Я расскажу тебе один очень большой секрет, имеющий отношение к расследованию. Но сначала ты должна будешь поклясться на Библии...
-Эви, я - атеистка.
-Тогда клянись на атеистической Библии, мне все равно.
-Такой Библии не существует.
-Тогда нам надо ее придумать.

Тебе бы точно не помешала консультация у Зигмунда Фрейда. Наверное, он единственный человек в мире, который сможет раскусить все хитросплетения твоей нечеловечески коварной логики.

-Какая же это была неудачная идея: я холостой бакалавр и понятия не имею, как быть родителем и даже дядей.
-Это неправда. Ты до ужаса дядеобразный. Ты, наверное, самый дядеобразный дядя из всех, кого я видела за свою жизнь.
-Нет такого слова - дядеобразный.
-Значит, его надо запатентовать! И поместить рядом твою фотографию.

Мама умерла в апреле, когда деревья еще только начинали кутаться в цветы и листья, будто юные девушки, что, наряжаясь, превращаются в блистательных леди. Весной - когда сама идея смерти кажется кощунственной!

— Ничто не будоражит чувства так, как долгая разлука. Давай воплотим эту теорию на практике прямо сейчас? Я даже подам тебе шляпу.

– Я слышала, в Синг Синг неплохо кормят, – добавила Эви. – Трижды в день!
– Евангелина, – вздохнув, остановил ее дядя. – Есть поговорка: благотворительность начинается с порога твоего собственного дома.
– Сумасшествие – тоже.

Нужно знать, когда следует отступить.

Ничто не будоражит чувства так, как долгая разлука.

— Как бы я хотел рассказать всем, чтобы они поняли, какой я необыкновенный.
— Но ты и есть необыкновенный, Исайя, — подбодрила его сестра Уолкер и передала еще один "Медовый ломтик".
— Местами! — поддразнил его Мемфис. Положив руку брату на голову, он взъерошил ему волосы, — Вот, например, голова как футбольный мяч. И такая же пустая и резиновая!
— Эй, у меня там мозг! — Исайя узлом заерзал под мертвой нехваткой старшего брата.
— Неужели? А я-то думал, что ты там конфеты прячешь.

— Все в порядке. Родители все равно только пытаются под ногами. Мама стала просто невыносимой после того, как заболела.
Мэйбел испугалась не на шутку:
— О боже. Что с ней?
Эви медленно расплылась в улыбке:
— Воздержание и благочестие. В крайне тяжелой форме.

Бог наделил Барнабаса Дэмсона интеллектом крекера...

– Вы считаете меня талантливой?
– Уверен на сто процентов. У меня чутье на эти вещи.
Эви скептически изогнула бровь:
– Я не пою, не танцую и не умею играть на сцене.
– Вот и я о чем. Настоящая дива, с какой стороны ни подойти. – Он расплылся в улыбке. – В монастыре Святой Марии будут в восторге от таких способностей.

– Тогда вам следовало бы знать, что я приехала сюда, чтобы уйти в монастырь. – Эви закинула удочку.
Сэм оглядел ее с ног до головы и горестно покачал головой:
– Какая тяжелая утрата для мира – такая юная, симпатичная девушка.
– Служение Господу нашему не может быть утратой.
– Ну конечно! Теперь говорят, раз у нас появились Фрейд и двигатель внутреннего сгорания, то Бог умер.
– Он не умер, просто очень устал.

– Божечки мои, этот мальчик хорош, как юный фараон, – заметила одна из посетительниц, кокетливо обмахиваясь журналом. – Золотце, у тебя уже есть девушка?
– В каждом квартале! – прыснула миссис Джордан.

– Ты очеделенно навеселе, Эви О’Нил! – подколола ее Дотти.
– Тогда я докажу! Норма, дай сюда что-нибудь – шарф, шляпную булавку, перчатку – что угодно.
– Ничего я тебе не дам. Ты никогда не возвращаешь. – засмеялась Норма.
Эви прищурилась.
– Зришь в корень, Норма. Я тайно стала собирать коллекцию правых перчаток: ведь носить сразу обе – это так по-мещански.

— Мы не знаем, верна эта гипотеза или нет...
— Не важно. Мы — пресса, мы сделаем эту гипотезу верной.

Как разрубить нить зла, если она успела прочно привязаться к этому миру?

Люди полагают, что границами и рубежами можно создать нации. Чепуха - это делают только слова. Верования, декларации, конституции. Ложь, обещания, надежды, мифы и легенды. История.

— У тебя есть постоянный парень? — спросил Сэм после недолгого молчания.
— Никто не может выдержать меня надолго.
Сэм искоса посмотрел на нее.
— Это что, вызов?