Що робити?

..Фух, с чего начать, казалось бы, в очередной раз, а ведь начну с самых типичных и невыдуманных, ясных для понимания, двух слов: это велико. Роман Чернышевского заинтересовал начиная с заголовка, сидишь и подумываешь, то ли там по Гегелю в идеализм вобъёшься, то ли внутри пособие о том, как нужно жить, то ли там скорбь и плач по тягостному поколению, и что же уже с ним делать, наконец? На деле же это больше зависит от того, что каждый может найти или ищет в этой книге, но для меня это, безусловно, - идиллистическое знамя. Думается, эта книга встряхнула и перевернула всё моё «я» и просто «моё», показав тонкие нюансы, казалось бы, типичных представителей того времени, их идеалы, стремления, знания, которыми они управляют. В этой книге я нашёл путь стремления к самому чистому и сокровенному, нашёл зеркало тем глупым ошибкам недопониманий, аритмии жизни бытовой, и почему я не мог держать корабль лада и согласия любви. А теперь вижу ясно - на чём он должен строиться, на каких буйках и волнах плыть и трястись, в каких трюмах должны прятаться крысы. Талант публицистический Чернышевского состоит ещё и в том, что он умело всё закрутил, с лихвой, устраивая непомерную по силам игру между проникновенным читателем и им самим, между типичным обществом и "особенным человеком", показывая и обличая разные человеческие устои. Иногда, конечно, все герои напоминают всего лишь одного человека, с одним слогом, с единой логикой и последовательностью, благодаря математическому складу ума Чернышевского, но всё же, это изумительная почва или даже изумительный дёрн, который разжёвывать ещё очень-очень много стоит усилий. Чернышевский продирает глаза путём наибольшего просветления и просвещения, высмеивая низкое положение обычных людей, их ступор и засиживание на пятой точке, давая в ответ таких отличных героев, анализируя их вполне бытовые ситуации и решения. В окончании скажу, как и в начале, - это велико.Ты видишь свет - иди за ним, а я с тобой.

Удивительно, как можно идеи столь прогрессивные - пусть и утопические - равномерно распределить в каком-то приступе графоманства. Сократить бы ее эдак вдвое - вышла бы отличная книга. Но все эти бесконечные описания валяния в постели и распития чаю со сливками навевают дичайшую скуку. Апофеоз же всего этого - "общение с проницательным читателем". В итоге возникает странное ощущение, будто Чернышевский как экскурсовод, чересчур увлекшийся рассказом об одном экспонате: время уже поджимает, и люди хотят идти дальше, но он все рассыпается в несущественных уже подробностях.

Книга заключается в том, что автор описывает нестандартного, "альтернативного" толка (особенно для того времени) людей, формы организации взаимоотношений в браке, экономической организации предприятия и проч. Описывает с откровенным восхищением, граничащим с обильным неконтролируемым слюноотделением.

Художественной, литературной ценности при этом я особо не заметил, идеологическая составляющая абсолютно перевешивает. (Даже сны Веры Павловны - это больше не метафоры, а зашифрованные (для обхода цензуры) революционные телеги)

В общем, своего рода ад!

Написано весьма нудно, не могу рекомендовать никому, кроме тех, кто непосредственно интересуется историей развития левой мысли в России.

Роман Чернышевского на протяжении уже восьми лет был для меня не закрытым гештальтом. Трижды я подступалась к этому тексту, но, дочитав до сотой страницы, бросала его без серьезных угрызений совести.

В июле я совершила, на мой взгляд, храбрый поступок: роман Н.Г. Чернышевского «Что делать?» был прочитан полностью (включая примечание!!).

Хотелось бы многое сказать о книге, но отмечу только общие впечатления. Злость во мне начинает кипеть и бурлить только при одном воспоминании о надменном тоне Чернышевского, который в миллионном лирическом отступлении вновь и вновь косноязычно объясняет события предыдущей главы темному, непросвещенному, жалкому читателю, ведь самостоятельно он не способен постичь тайны гения романа «Что делать?», увы.

Прочитав роман, пришла к выводу, что текст Чернышевского может быть любопытен только как исторический памятник, не более.