Нюрнберг: Главный процесс человечества

Одна небольшая цитата показывает, что рейхсмаршал знал толк в политике и публичных выступлениях: «…Ну, разумеется, народу не нужна война… Но, в конце концов, политику определяют лидеры страны, а втянуть народ – дело нехитрое, демократия ли это, парламентская республика, фашистская или коммунистическая диктатура… С голосованием или без него, народ можно всегда заставить делать то, что нужно лидерам. Это просто. Все, что нужно сделать – это сказать людям, что на них напали и обличить пацифистов в отсутствии патриотизма и в том, что они подвергают страну опасности».

Доктор Франк: «Господа, я хотел предостеречь вас, чтобы вы не убаюкивали себя покоем в областях, где вы работаете. Эта страна не умиротворена. В ней должно проводиться твердое решительное руководство. Поляк должен чувствовать, что мы не намерены организовать ему правовое государство; что у него имеется лишь одна обязанность, а именно: работать и быть послушным. Конечно, это иногда создает трудности, но вы должны в ваших собственных интересах беспощадно применять все необходимые меры, чтобы стать господами положения.

Секрет столь слаженной работы заключался в том, что Министерство народного просвещения и пропаганды не только контролировало, но непосредственно руководило средствами массовой информации. Рейхсминистр Геббельс ежедневно принимал руководителей и корреспондентов крупнейших газет и инструктировал их по поводу содержания публикаций. Местная пресса получала его указания по почте или телеграфу. Объектом таких манипуляций были две с половиной тысячи газет, сотни журналов, информационные агентства Германии.
Геббельс принимал меры к тому, чтобы обеспечить лояльность иностранных корреспондентов. Им создавались хорошие условия для работы. Препарированная нацистами информация лилась рекой, для них организовывались рабочие поездки, больше похожие на увеселения. Формой подкупа были частые приемы, предоставление квартир и транспорта.
Частью единой машины были пропагандистские подразделения вермахта. Ниже

До 22 июня 1941 г. – дня нападения на СССР – действовала директива по дезинформации, требовавшая скрывать крупномасштабные военные приготовления. Нацисты представляли дело так, что войска готовятся для операций на Балканах и удара по Великобритании. В прессе были инспирированы статьи об улучшении отношений с Советским Союзом, развитии экономических связей, строгом соблюдении Пакта о ненападении.
С началом боевых действий нацистская пропаганда сделала резкий поворот, и, конечно, не в сторону правды. Она всеми силами старалась скрыть от жертвы агрессии – советского народа – и мировой общественности, истинные цели войны, состоявшие в расчленении СССР, захвате «жизненного пространства», очистке его от «расово неполноценного» населения, ограбления оккупированных территорий.
Пресса Германии начала трубить о вынужденных, превентивных действиях против СССР, о страданиях советских людей под гнетом «еврейско-большевистской» власти, о том, что немецкие войска несут народу СССР свободу от «тирании Советов».

Главную роль в работе трибунала играли трофейные документы. Преступная деятельность лидеров гитлеровской Германии отражалась на бумаге с чисто немецкой педантичностью. Свидетельские же показания представляли ценность живого слова, когда речь шла о событиях большого политического масштаба или о конкретных фактах преступлений – военных и против человечности. Непосредственно в суде было допрошено 116 свидетелей и принято 143 письменных показания свидетелей, а документальных доказательств принято около 2500, то есть в десять раз больше.
Защита чаще, нежели обвинение, прибегала к свидетельским показаниям. На процессе было допрошено 33 свидетеля, вызванных обвинением, и 61 свидетель, вызванный защитой.

Но канцлер Конрад Аденауэр тогда решил по-другому – он вовсе не отвергал сотрудничество со старыми кадрами. При этом он еще и философствовал: «Грязную воду не выплескивают, когда нет чистой».
При Аденауэре бывшая нацистская элита вновь заняла заметное положение в государстве и обществе. Уже в 1952 г. бывшие нацистские чиновники, включая сотрудников гестапо, согласно федеральному Закону-131 получили право занимать публичные должности в государстве. Но кульминацией этого процесса стал закон об освобождении от судебного преследования, вступивший в силу в 1954 г.
По мнению историка Норберта Фрея, этот закон означал, что уже в середине 1950-х гг. в ФРГ почти никто не боялся, что его «может потревожить государство или юстиция из-за нацистского прошлого. Почти со всех были сняты обвинения, и никто больше не считался преступником».