Hallucinations

Именно поэтому такой фурор произвели работы Мэтью Ботвинника и Джонатана Коэна, показавших в 1998 году, что при определенных условиях человек может принять резиновую руку за свою собственную. Если собственная рука испытуемого спрятана под столом и испытуемый ее не видит, а на столе лежит резиновый муляж руки, то при одновременном поглаживании настоящей и резиновой руки у человека возникает убедительная иллюзия и ощущение того, что его поглаживают именно по неживой, но очень похожей на настоящую руке. И это несмотря на то что испытуемый прекрасно знает, где находится его рука, а где рука резиновая. Со мной происходило приблизительно то же самое, когда я смотрел на мир «глазами» робота. В такой ситуации никакое знание не помогает избавиться от иллюзии. Мозг изо всех сил пытается согласовать информацию от органов чувств, но зрительное восприятие побивает восприятие тактильное.

Автобиографическая память не является изолированной – она вплетена в контекст всей жизни, соединена с прежними обстоятельствами и будущими перспективами. С травматической памятью все обстоит совсем иначе. Люди, пережившие травму, обычно не могут отделаться от ретроспекции и репереживаний. Ибо очаг, где сохраняется память о травмирующем событии, во всём его ужасе, во всей его яркости и конкретности, отрезан от путей осознанного влияния. Он, так сказать, секвестрирован. Событие сохраняется в изолированной, отделённой от сознания памяти. Учитывая эту изолированность травматической памяти, мы должны понять, что задачей психотерапии является высвобождение воспоминания о травмирующем событии, включение этого воспоминания в сознание, в обычную автобиографическую память. Задача эта очень трудна и подчас невыполнима.