Конго Реквием

После ржавчины осени зима переливалась под ливнем полированным металлом.

... значительная часть полицейского влияния основана на незнании законов обычными шпаками.

– Африка, – пробормотал он, – милая Африка…

– Я всю жизнь хожу по психиатрам. И всегда им не доверяла. Бесчувственные манипуляторы, извращенцы в вечном поиске чего-то этакого.

Одри кивнула с искоркой восхищения в глазах – красота Гаэль не всегда раздражала других женщин, иногда она пробуждала молчаливое уважение, замешенное на смиренной покорности судьбе.

... приготовил питье, достойное этого названия: зеленый поджаренный японский чай – ходзитя, – который он доставал только по особому случаю.

"Но сладкое-то запретный плод."

Африканские воспоминания – скорее рукопашная, чем задумчивая меланхолия.

Мэгги никогда не любила мобильник – слишком много вредных волн и пустых слов.

– У нее был синдром избиваемой женщины. Она придумывала ему извинения, какие-то патологии… По ее словам, у него были галлюцинации, он слышал голоса.

В Италии невозможно отделить правду от легенды.

Мужчине было около шестидесяти, но он казался таким же вечным, как статуи на площади Синьории.

Два дня назад он прикончил паренька. Сегодня спас другого. Это подтверждало его теорию: что ни делай, а закон равновесия в Африке не изменить.

Потом он расхохотался: что бы он ни сделал, последнее слово останется за чернокожими.

Он предпочитал убийственную атмосферу рудников душному пеклу джунглей.

Лес вдруг предстал перед ним в своей самой гадкой ипостаси. Порнографический ад. Формы, запахи, жара. Каждая выпуклость, казалось, была порождена похотью и сочилась тошнотворными выделениями. Любая полость была влажной и теплой. Блестящие вульвы, волокнистые гениталии, набухшие пенисы…

Лоик, алкоголик в тринадцать лет, героинщик в семнадцать, буддист в двадцать пять, миллионер в тридцать, оставался мальчишкой.

– У каждого свой катарсис.

– Вы сказали, что Человек-гвоздь стремится защититься от своих демонов, убивая женщин.
– Я должен убить кого-то, чтобы мне стало лучше?

Он открыл глаза: на потолке крутился вентилятор, мерно и бесшумно. Роскошь в Конго. Обычно лопасти вращались с жутким скрипом, как если бы сам воздух вопил по мере того, как его кромсали на куски.