Swann's Way

Совсем недавно я научилась наконец то слышать книги. Я смотрю на список книг, которые хочу прочесть, смотрю на свою библиотеку, вслушиваюсь в то произведение, которое читаю в данный момент или жадно ловлю каждое слово в беседах. И книга сама начинает меня звать. Так у меня в руках оказался Марсель Пруст. Более дести лет назад, на лекциях всемирной литературы, нам задали прочесть и проанализировать роман "В сторону Свана", но этой книге не нашлось в библиотеках, где всех студенток нашего факультета уже знали наизусть, не нашлось этой книги и на тяжелых полках и шкафах моей семьи. Так что я пошла на экзамен с огромной надеждой, что Пруст обойдет меня стороной. И обошёл и долго еще обходил и только сейчас пришёл ко мне. Я безгранична признательна тем библиотекам, где не оказалась книг Пруста. Я уверенна, тогда я не смогла бы оценить его и может и сейчас не могу в полной мере, но вижу красоту его кружевных страниц. И еще огромное спасибо Андре Моруа и его литературному портрету о Прусте. Я не знаю на сколько эмоциональны, восприимчивы и мечтательны вы, но если у вас найдется пару тихих дней, когда можно сесть у открытого окна, в саду на скамье или укрыться в тиши дома, то отдайтесь этой книге целиком и полностью. Вы почувствуйте как чувство наполняют вас, вы почувствуйте всю красоту каждой детали нашей жизни, как наполнено смыслом абсолютно все, что окружает нас. Эти страницы бесценны, невозможно выбрать что-то одно, два или хоть сотню любимых мест. Это поэзия удивительно тонкой и восприимчивой души. Пруст ищет утраченное время. Что это такое, утраченное время? Мы все знаем как быстротечно жизнь, как молниеносно проходят часы, дни, мы часто спрашиваем себя: куда ушел сегодняшний день. А часы Пруста были бесконечны, каждый предмет в нем воскрешал былые времена, чувство. Случайные запахи, прикосновения, увиденные образы, вкусы, свет, цвет - все будило в нем воспоминания. Он описывает невероятно тонко одно какое нибудь чувство, например как он ждал и ощущал мамин поцелуй, это описание тянется на всю страницу, но это совершенно не скучно читать, ты погружаешься в глубины о которых до этого даже не мыслила. Тут каждая соринка, пылинка, каждый звук настолько полный и насыщенный, что та доля секунды пока взор уловил и удержал эту пылинку растягивается в часы и дни. Это не Джойс со своим "Улиссом", нет, не думайте, это не воспоминание в разброс, не поток сознания, это необыкновенно красивая симфония души, которая играет и поет, это мирные минуты наполненные смыслом, тишина, которую заполняет утраченное время.
Рейнальдо Ан рассказывает про Пруста: "В день моего приезда мы пошли прогуляться по саду. Мы проходили по аллее, обсаженной кустами бенгальских роз, как вдруг он умолк и остановился. Я тоже остановился, но он снова зашагал, и я также. Вскоре он остановился еще раз и с той детской и несколько печальной мягкостью, какая всегда звучала в тоне его голоса, сказал: «Вы не будете сердиться, если я немножко задержусь? Я хотел бы еще раз взглянуть на эти маленькие розы...» Я пошел дальше. На повороте аллеи я оглянулся. Марсель возвратился назад и подошел к розам. Обойдя вокруг замка, я нашел его на том же месте; он пристально вглядывался в розы. Голова его была закинута назад, лицо серьезно, глаза прищурены, брови слегка нахмурены, словно от какого-то усилия, вызванного напряженным вниманием; левой рукой он все время теребил кончик своих черных усов, губами покусывая его. Я чувствовал, что он слышит, как я подхожу, видит меня, но не хочет ни говорить, ни двигаться. И я прошел мимо, не сказав ни слова. Через минуту я услышал, что Марсель окликает меня. Я остановился; он спешил ко мне. Подойдя, он спросил, не сержусь ли я. Улыбаясь, я успокоил его, и мы возобновили прерванную беседу. Я не задавал ему вопросов относительно этого эпизода с розами; я не делал никаких замечаний, не шутил: я смутно понимал, что этого делать не следовало... Сколько раз впоследствии я был свидетелем подобных сцен! Сколько раз наблюдал я Марселя в те загадочные мгновения, когда он совершенно сливался с природой, с искусством, с жизнью, в те глубокие минуты, когда, отдавшись всем своим существом высокому усилию сменяющих друг друга постижения и впитывания, он как бы погружался в состояние транса, когда благодаря ли прерывистым и ярким озарениям или путем медленного и неудержимого проникновения он добирался до истоков вещей и открывал то, что никто не мог видеть, – то, что никто отныне больше не увидит". Любая деталь могла повергнуть его в транс и эти минуты для него были полны музыки былых дней. Вряд ли многие из нас смогут понять всю тонкость и чуткость его натуры, его книги можно просто читать и наслаждаться, погружаться в чистые и глубокие воды этого гениального ума.
Пруст с удивительной глубиной анализирует чувство, вдается в мельчайшие детали, находит смысл и подноготную любого колебания человеческой души. Он как натуралист исследует человека, но его описания не похожи на описания натуралиста Золя. Мир Пруста прекрасен, хотя может быть и жесток, он не уродлив как натурализм Золя, а нежен и задумчив.
Не беритесь за эту книгу сразу, напишите на бумажке: "Марсель Пруст приглашает на созерцания любви Свана" и прикрепите на зеркало, перед которым вы каждый день причесываетесь, или сделайте закладку из нее для вашей записнуй книжки и подождите, пока эта книга сама вас позовет. В общем, выберите время спокойное, когда вы готовы пропустить сквозь ваши пальцы шелковую ленту чувств и воспоминании Пруста.

Писатели и книги бывают разные. Одни завораживают и поглощают настолько, что ты не можешь оторваться, "проглатываешь" страницу за страницей, словно срастаешься с книгой на определенное время. Есть книги, которые смакуешь, цена каждого слова в них настолько высока, что занимает мысли твои очень надолго. Есть книги, которые читаются легко, а другие - тяжело и даже очень-очень трудно. А есть Марсель Пруст и его книга "По направлению к Свану"...

Уже несколько лет я хожу вокруг да около произведений Пруста. Цикл "В поисках утраченного времени" все время всплывает при поисках книг, во всевозможных рейтингах и списках. И вот настал момент - мое знакомство с Прустом состоялось.
Пруст пишет о чтении книг следующее:

По-моему, очень верно подмечено. Но тут и раскрывается секрет прозы Пруста: его роман - это как раз "свойственная медлительнось", которая "мешает воспринимать". И однозначного отношения к прочитанному произведению у меня не сложилось, ни вовремя чтения, ни сразу по завершению, ни спустя несколько недель. Признаюсь, нередко, перед тем как открыть книгу, у меня возникала следующая мысль: "Так, надо все же дочитать это жуткую книгу". Почему жуткую? Да я сама не знаю! Но что-то меня зацепило. Почему я так часто думаю о ней?

Читался роман ну очень медленно. Не в том смысле, что я надолго растянула чтение. Просто читаешь-читаешь, уже час, два. А прочтено всего 30-40 страниц. Нет, я вовсе не скорочтивец (или скорочтец). Читаю со скоростью среднестатистического читателя-обывателя. Но так медленно я не читала, кажется, никогда. И в чем причина - понять не могу...

Вообще, писать отзыв/рецензию на эту книгу - дело непростое. Потому как в романе нет сюжета почти совсем (нет, вру, он все же есть - и некоторая интрига после прочтения все же сохранилась). Но "По направлению к Свану" - это книга не О ЧЕМ, а О КАК. КАК это бывает, когда детство и юность, КАК это бывает, когда любовь, КАК это бывает внутри и только внутри отдельного сердца, ума, души... Я люблю литературу, направленную в глубину человека (любимые Достоевский и Фолкнер тому доказательство), но Пруст все эти переживания внутри описывает совсем особенно. Невероятно трудно облечь эту форму в слова. Просто знаю одно, что попробую продолжить знакомство с писателем и его знаменитым циклом. Что-то я еще не поняла и не осознала... Возвращаясь к цитате, предваряющей мой отзыв, "мы долго раскачиваемся, прежде чем"...

Все-таки всегда, читая книгу, вчитываешь в нее свою жизнь.
Невозможно читать отстраненно, иначе не интересно.
И кажется, что каждая книга - про тебя. Хоть в чем-то, хоть чуть-чуть.
Вот и Пруст, казалось бы, такой долгий, сложный, даже нудный с его рассуждениями о боярышнике или о том, что мама не поцеловала - на 10 страниц.
Но все-таки найдешь и в нем про себя. С интересом мы читаем то, что актуально. И наверное, популярность искусства зависит от того, насколько актуальна взятая проблема для большинства людей. Хотя бы этого времени. А если для нескольких поколений - так это уже и классика.
А еще, как ни крути, но все книги о любви. Художественные, по крайней мере.
И Пруст в первом томе пишет про любовь Свана. Про то, как она изменила его, возвысила или изничтожила - это уже кто как посмотрит.
Но вся эта легкая грусть, наблюдение за любимым человеком как за некоторым неведомым существом со своим характером, со своей свободой. Сознательность против непосредственности и даже глупости. Но глупость - это ведь не плохо. Кто сказал, что чем умнее, тем счастливее?
Вот и выбор: Либо рассуждай как Оливейра, как Сван, либо живи и люби, как Мага ("Игра в классики") или как эта избранница Свана, не помню точно, Шарлотта ее звали, кажется.

Гораздо раньше Пруста по всей Европе звучало со всех углов имя немецкого композитора Рихарда Вагнера. Славу ему принесло вовсе не подражание моде своей эпохи, то есть написание музыки в стиле романтизма, а, напротив, отход от всех канонов. Создатель гезамткунстверк и собственного стиля, он считался революционером.

Но в чем же заключался его новый стиль? А заключался он в том, что возвел импровизацию и «хаос», как это называют некоторые, на первое место. Музыка Вагнера не ставила перед собой границ, она стремилась раскрыть все чувства и эмоции, которые были в них заложены. Их генезис и развитие. Вот как об Вагнере писал Стравинский:

Фантазией, то есть капризом воображения, была музыка Вагнера. Что же, творчество Пруста также можно назвать фантазией. Он точно так же решил не следовать никаким канонам и писать в неведомом доселе стиле — экзистенциальном. Стиле, который разрушает все рамки, также ставя на первое место импровизацию, как в музыке Вагнера. Безусловно, что у него была определенная предтеча. Достаточно вспомнить Достоевского или Кьеркегора. Но именно у Пруста эта тема получила наибольшее развитие и законченность. Именно он дал развитие этому направлению, которое, в свою очередь, оказало громадное влияние на всю западную и мировую культуру.

Что же из себя представляет экзистенциальный роман?

Мы видим кучу подробных, до мельчайших деталей, описаний местностей, бытовых вещей, людей, мыслей, чувств и т. д. Это одна из самых заметных особенностей Пруста, которая непременно бросится вам в глаза при первом чтении. Такое пристальное внимание к описанию является вовсе не графоманством, как может показаться на первый взгляд. Окружение здесь выступает не просто декорацией на фоне, а, можно сказать, одним из персонажей, который тоже рассказывает и действует. Через призму окружения, вещей, музыки и т. д. мы, как бы, лучше проникаем в космос главных героев, в их мир. Пруст очень глубоко проникает в психику человека, раскрывая самые тончайшие её нити. А проникнуть в неё без описания образов и материальных вещей просто невозможно, ибо психика есть прямое их детище.

Не ждите от романа много действий и событий. По факту их в нем с гулькин нос. За всю книгу вы побываете в Комбре и Париже, немного затронете Италию и поволочитесь за Одеттой. Но внутренних действий, то есть «поползновений души», тут целая гора! Книга является своего рода препарированием человеческого духа. Если проникнуться ей, то можно намного глубже начать понимать самого себя и видеть, например, где вы себя обманываете, откуда исходят ваши чувства и почему вы такой, какой есть.

Конечно, из-за объемности абзацев, которые порой занимают несколько страниц, читать книгу было тяжело. Местами так и хотелось разделить огромный абзац на парочку, чтобы сделать текст приятнее глазу. А длинные описания можно, конечно, объяснить так, как я это сделал выше. Но при прочтении, уверяю вас, они будут вас раздражать или вовсе вызывать смех. Местами кажется, что книга, хотя и при красивом слоге, раздувается сверх меры и теряет смысл. Безусловно, что использовать местами экзистенциальный стиль можно, но выдержать в нем всю книгу... Что же, это уже на любителя. Как можно понять из рецензии, книга вызвала во мне смешанные чувства. Но равнодушным точно не оставила.

После прочтения книги, очень хочется поговорить с каким-то французом или француженкой и узнать до сих пор ли воспитание детей в семьях происходит по похожему сценарию. И только ли мальчики настолько обожествляют своих матерей или девочкам это тоже свойственно. Не покидало ощущение, что ребенок описанный в книге ну настолько хрупкий и ранимый, что на него и дунуть страшно. Я не говорю, что это плохо быть ранимым и чувтсвительным. Но это действительно приковывало внимание во время чтения. И сразу вспоминаются рассказы Познера о своем детстве, где он описывал такую картину. Это к тому, что мать у него тоже француженка. И рос он в похожей обстановке.  Если отойти от темы французского воспитания, то в книге больше всего запомнилась удивительная способность автора писать длиннющими предложениями и при этом, очень часто, не доносить никакой сути. Я словила себя на мысли, что если бы читала книгу вслух, то мне не хватало бы воздуха дочитывать на одном дыхании фразы. Они будто идут по нарастающей вверх. Вот еще слово, вот еще запятая, и еще и еще. И глядишь к концу страницы предложение закончилось. Скорее всего. Как ни странно при всем при этом читать было интерсно. Не понимаю как это работает, но хочется взять следующую часть. Загадка

Фуф, еле-еле дочитала. Я уже отвыкла от такого слога, значит надо побольше таких книг читать, чтобы мозг не разжижался.
Напишу тезисно, что такое для меня "В сторону Свана" (и я подозреваю, что большинство у Пруста):

• предложения на полстраницы
• бесконечное количество сравнений
• больше размышлений, чем развития сюжета
• ну и отношение к женщине, как к вещи, которой мужчина или обладает, или нет. И это в принципе неудивительно для европейской литературы хоть какого века

  Но несмотря на невысокую оценку, хочется почитать следующие книги в этой серии. Но позже. Надо сначала от этой отдохнуть