Мой Пушкин

Уже не первый раз выбираю в «Игре в классики» какое-нибудь маленькое произведение автора, чтоб не тратить много времени на чтение того, что читать не планировала. Пытаюсь схитрить, сократить дистанцию, срезав на повороте, но мой план терпит неудачу. Хотя вряд ли можно назвать неудачей те замечательные открытия, которые подарил мне такой способ игры.
Если честно, читать Цветаеву я не хотела, а точнее была настроена скептически. Я о ней на самом-то деле ничего не знаю – в школе что-то проходили, но я не помню, хотя в памяти до сих пор сохранились несколько ее стихотворений, ведь, и правда, очень красивых, западающих в душу. Что-то, что я слышала о ней после школьных времен, было чем-то скорее отталкивающим, чем создающим желание узнать поближе, что же это был за человек такой, эта Марина Цветаева? Если честно, я и не знала, что она писала что-то кроме стихов. Увидев в списке ее творчества очерки, я заинтересовалась, пробежала взглядом по аннотациям, заинтересовалась несколькими, но выбор остановила на Пушкине, как чем-то мне более близком и знакомом. Если честно, не знаю, чего я ждала. Но вряд ли того, что такое маленькое произведение начнет рушить какую-то стену между мной и человеком с портрета в классе литературы. То есть… Даже не знаю, как объяснить. Я прекрасно понимаю, что все эти люди – будь хоть Пушкин, хоть Марина Цветаева – они реально существовавшие люди, но при этом как будто бы и нет. Для меня они никогда не были по-настоящему реальными для меня, как герои каких-то книг, произведений, в моей голове есть какие-то факты из биографий, я читала их произведения, видела фотографии, но на этом все. Нет осознания того, что человек действительно жил. Но вот я начинаю читать. Некая Марина рассказывает мне свои мысли, что-то о себе, что-то о своей жизни, и вдруг она перестает быть далекой и нереальной, словно она больше не из другого времени, а из моего, потому что разве могут у портрета в кабинете литературы быть такие живые мысли, такие похожие на мои собственные?

Мне очень понравилась эта мысль. А ведь и правда так, вроде бы и знаем, что предки Пушкина были неграми, но словно не осознаем, ведь какая разница? Он же русский поэт. Даже не так. Он самый-самый русский поэт. База. Основа русской поэзии. И при этом с такими корнями. Эх. Раньше на памятники Пушкина внимания не обращала, а теперь буду смотреть с гордостью, как на «памятник смешения народных душ».

      {Маленькая история. В 1987 году в журнале «Полиграфия» были вкладки, которые нужно было отсоединить от журнала, разрезать в нужных местах, правильно сложить, сшить и переплести. Выполнив указанные операции, я стал счастливым обладателем нескольких миниатюрных книжечек (формат 65х100 мм) лично переплетенных. Это были стихи Высоцкого, Северянина, Волошина, Ахматовой и эссе «Мой Пушкин» Цветаевой. Книги и сейчас в моей библиотеке. Великолепная книга Цветаевой двадцать пять лет ждала меня на полке. За это время ее давно уже прочитали и жена, и младшая дочка – для меня же буковки были мелковатыми. Но вот он - ридер, позволяющий изменять размер шрифта на приемлемый, тут и у меня «дошли руки» до того, чтобы скачать и с восторгом прочитать эту книгу, чрезвычайно важную для понимания психологии детского восприятия.}
      Поразительно, но Марина Цветаева помнит все свои детские впечатления, начиная с трехлетнего возраста. Именно они – впечатления от встреч с творчеством Пушкина трех-семилетней Марины – в основе книги, написанной в 1937 г. (Надо верить, что сорокапятилетняя поэтесса не нафантазировала эти воспоминания. Я – верю!)
      Марине повезло – в самом раннем детстве почти всё в ней заложено Пушкиным.
      Это надо читать – как через стихи гения она была заражена любовью, словом любовь. (Когда жарко в груди, в самой грудной ямке (всякий знает!) и никому не говоришь – любовь.) И ведь понимание ребенка было намного точнее и глубже, чем у многих взрослых (окружающие Марину взрослые не верили, что ребенку такое доступно…)
      Антирасизм Цветаевой также заложен Пушкиным:

      А каким точным наблюдением является это – о нем нужно знать всем родителям, всем воспитателям:

      Вопросы-то мы – взрослые, задавать горазды. А как сами отвечаем? Типичная картина:

      Повезло тем, кто уже прочитал эту чудесную исповедь о вторжении в душу стихии стиха. Повезло и тем, кому только предстоит встреча с этим произведением - никогда не поздно прикоснуться к прекрасному и чистому.

    Дальше – о том, как трехлетняя Марина получала от Пушкина первые уроки - числа, масштаба, иерархии, мысли ...

Пушкин – любимый поэт Марины Цветаевой. Её проза так же хороша, как и поэзия и, может быть, даже лучше! Она признаётся в любви убитому автору в любви и обожании каждым словом. Пушкин – Бог для Цветаевой. Возможно, это звучит чересчур пафосно, но ничего не исправить.
Я не читала, а слушала «Мой Пушкин» в исполнении Аллы Демидовой. Властный и жёсткий голос актрисы придавал прозе особую краску и вкус, пряный, горький и запоминающийся.
Считаю практику написания од в прозе живых поэтов своим предшественникам – нужным и правильным занятием. Гений пишет о гении. Гениальный автор может простить гениальность только мёртвому гению. В творческой среде это нормальное явление.
Но Цветаева говорит не только о Пушкине. В её прозе нашлось место всему: и няне, и цыганам, и медведю и даже шкафу, а ещё, страшно озвучить, - вожатому.
Я в восторге от самой прозы и от озвучки. Чисто, высокопарно, красиво, гениально!
Единственное замечание звукорежиссёру: шуршание перевёрнутых страниц – лишнее.