Зов Ктулху (сборник)

Разные тембры голоса присущи человеку и зверю; и страшно слышать одно вместо другого.

Лишь поэт или безумец сумел бы воздать должное звукам, что слышали люди Леграсса.

В один прекрасный день разобщенные познания будут сведены воедино, и перед нами откроются такие ужасающие горизонты реальности, равно как и наше собственное страшное положение, что мы либо сойдем с ума от этого откровения, либо бежим от смертоносного света в мир и покой нового темного средневековья.

Мы живем на безмятежном островке неведения посреди черных морей бесконечности, и дальние плавания нам заказаны.

Ultimate horror often paralyses memory in a merciful way.

Это был его брат-близнец, но только он больше походил на своего отца.

Осмотрительность - девиз тех, кто привык то и дело сталкиваться с подлогом и шарлатанством.

Вблизи наших ежедневных маршрутов есть черные зоны мира теней, откуда к нам время от времени прорывается какое-то зло. Когда происходит такое, посвященный человек должен нанести разящий удар прежде, чем наступят ужасные последствия.

И мне все мнится тот день, когда они восстанут над прибрежными бурунами, чтобы унести в своих вонючих когтях остатки ничтожного, утомленного войной человечества.

Силы зла могут заставить людей поверить в такие вещи, которых не существует в действительности

Они остались до конца верны своим научным принципам. На их месте мы поступили бы точно так же. Какой интеллект, какое упорство! Они не потеряли головы при встрече с неведомым, сохранив спокойствие духа, как и подобает потомкам тех, кто изображён на барельефах! Кого бы они не напоминали внешним обликом - морских звёзд или каких-то наземных растений, мифических чудищ или инопланетян, по сути своей они были людьми!

То, что поднялось из глубин, может и затонуть; то, что затонуло, может подняться на поверхность.

Я увидел воплощение хаотического, ощерившегося Страха, который крадется по пятам жизни, одержимый желанием погубить ее.

Порою в ночных кошмарах, когда неведомые силы проносят нас в своих вихревых объятиях над крышами мертвых городов, увлекая к хохочущему зеву ущелья Нисы, мы находим огромное наслаждение в том, чтобы дико кричать и бросаться какая бы бездонная пропасть ни открывалась перед нами в этот безумный вихрь ночных образов.