All Quiet on the Western Front

" Я ощущаю голод, более острый, чем голод в желудке..."

Но как прикажете присматривать за человеком, если он на фронте!

Едва только обзаведутся галунами или саблей - сразу становятся другими, будто бетону объелись.

Из-за образованности люди тупеют

"Воспоминания полны тишины оттого, что для нас это совершенно непостижимо."

"Люди постарше крепко связаны прежним, у них есть основа, есть жены, дети, профессии и интересы, уже настолько сильные, что война не в состоянии их разорвать."

"Собственный желудок и пищеварение знакомы солдату ближе, чем любому другому человеку."

транно видеть так близко перед собой этих наших врагов. Глядя на их лица, начинаешь задумываться. У них добрые крестьянские лица, большие лбы, большие носы, большие губы, большие руки, мягкие волосы. Их следовало бы использовать в деревне — на пахоте, на косьбе, во время сбора яблок. Вид у них еще более добродушный, чем у наших фрисландских крестьян.

Все они в серых форменных куртках, брюках и сапогах, но большинству форма велика, болтается как на вешалке, плечи у них слишком узкие, тела слишком мелкие, формы таких детских размеров не предусмотрены.

Может быть, старческое слабоумие дается как милость тем, кто не в силах посмотреть в лицо своему прошлому?

Как это близко одно и другое: вчера и сегодня, смерть и жизнь.

Ах, мама,мама ! Для тебя я ребёнок-почему я не могу положить голову тебе на колени и поплакать? Почему я должен всё время быть сильным и сдержанным, мне ведь тоже хочется разок поплакать и получить утешение , я ведь вправду почтим ребёнок, в шкафу ещё висят мои короткие мальчишечьи штаны,- с той поры прошло так мало времени,почему всё это миновало?

Видел бы ты его физиономию ! Помесь маринованного огурца и неразорвавшегося снаряда. Не очень уверенно он ещё раз попробовал взять панибратский тон

Леер стонет, приподнимается на руках, он быстро истекает кровью, но никто не в силах ему помочь. Через несколько минут он обмякает как опустевшие мехи. Что проку ему от того, что в школе он был очень хорошим математиком…

Затея пакостная, хотя мысль-то хорошая.

И я вас спрашиваю: кем бы человек ни был на гражданке, какую бы профессию не исправлял, может он позволить себе такое и не схлопотать по морде? Нет, это возможно только в армии! Тут, вишь, у любого головка закружиться! И тем сильнее, чем ничтожнее он был на гражданке.

Zuerst erstaunt, dann erbittert und schließlich gleichgültig erkannten wir, daß nicht der Geist ausschlaggebend zu sein schien, sondern die Wichsbürste, nicht der Gedanke, sondern das System, nicht die Freiheit, sondern der Drill.