Цитаты из книги The Last Siege

Если враг отбил твою атаку - это ещё не поражение.

– Дурак ты, Маркус! Ты что, думаешь, я предам тебя теперь, после всего, через что мы прошли?

– Если бы я так тебя не боялся, я бы не ехал обратно так быстро, верно? Я был бы осторожнее. Но я беспокоился… я отвлекся на этом углу. Потому и поскользнулся. Видишь? Так что это все из-за тебя!

– Но ведь это не то же самое, что избить тебя, Маркус…

– Ага, ну да! Это практически то же самое!

Да, он загнан в угол и беспомощен, но это не означает, что он сдастся. Он просто чересчур горд для этого.

– Вот тебе твоя полиция! – сказал Саймон.

– Она не из полиции, она социальный работник.

– Одна фигня.

– Стая недоумков! – Эмили кипела негодованием. – Знаешь, Маркус, если бы ты сейчас вышел, тебя бы тут же вернули твоему папаше!

– Ты настоящий друг Маркуса. Или, по крайней мере, тебе так кажется. Ты защищаешь его, когда он говорит, что нуждается в помощи, а ведь так поступают настоящие друзья. Но тебе следует спросить себя: правильно ли ты поступаешь, когда помогаешь ему прятаться в этой старой холодной развалине, вместо того чтобы посоветовать выйти к людям, которые смогут ему помочь.

Наверное, все же трудно во всеуслышание рассказывать такое про родного отца! Однако ей и Саймону Маркус рассказал все без особого труда…

Когда отец возвращается домой, он приходит измотанный и злой, и он рассчитывает, что я все для него буду делать. Не дает мне и шагу ступить: «Я хочу, чтобы ты был здесь, у меня на глазах!» И он терпеть не может, когда я читаю. Сам-то он только и делает, что в телевизор пялится, отродясь книгу не открывал.

– Я сыр без горчицы не ем. Мне нужна горчица, чтобы замаскировать его липкий вкус.

Немногочисленные окна и бойницы казались карандашными прочерками, размазанными по бумаге.

Эта дверь была куда более старой, потемневшей от времени, источенной жуками. Эмили толкнула ее – и дверь легко отворилась. За ней лестница продолжалась, и в слабом свете девочка увидела, что ступеньки истерлись за многие века. Внизу был короткий коридор, выложенный такими же истертыми каменными плитами, ведущий к двустворчатым дверям, усеянным крупными шляпками гвоздей. Это и был вход в цитадель.