The Amazing Adventures of Kavalier & Clay

– Из Японии! – повторил он; голова шла кругом от экзотических, под Каниффа, ароматов этого слова. – А там ты что делал?

– В основном страдал жалобами на кишечное расстройство, – отвечал Йозеф Кавалер. – И до сих пор страдаю. Особенно по ночам.

Супергерои - они все евреи. Супермен, ты считаешь, не еврей? Приехал из старой страны, переименовался. Кларк Кент - только еврей выберет себе такое имя.

Нет чести выше, чем похвала психованного.

Беда не в одиночестве, а в том, что не дают спокойно им насладиться.

Смерть взаправду означает, что ты никогда-никогда больше не увидишь умершего.

Все люди, в каком бы положении ни оказались, обладают сияющими бессмертными душами.

Но если по правде, лежа вот так и куря в одних трусах, даже больше, чем от руин дурацких грез, он мучился оттого, что и сейчас, в недрах таинственной мануфактуры по производству глупостей, отчасти синонимичной его сердцу, грезы эти экипировались, готовясь выкатить новейшую линейку химер.

Как у многих замкнутых людей, беда его была не в одиночестве, а в том, что не дают спокойно им насладиться.

«Для меня Кларк Кент в телефонной будке и Гудини в ящике — одна и та же история. <…> Зашел один человек, вышел другой».

Сэм Клей испытал то глобальное озарение, которое он впоследствии склонен был рассматривать как неоспоримое касание самой кромки прозрачного ангельского крыла цвета доллара, какое даруется только раз в жизни.