Arms and the Man

Читала пьесу и параллельно смотрела экранизацию 1989 года, осталась в восторге как и от первоисточника, так и от его киновоплощения.

Действие происходит во время сербско-болгарской войны в ноябре 1885 года, а также после заключения мира в марте 1886-го, хотя надо понимать, что исторические события здесь играют разве что роль декорации.

Райна – молодая девушка из обеспеченной и уважаемой болгарской семьи. На войне у неё и отец, и жених. Войну эту девушка отчаянно романтизирует, воображая весёлую браваду смельчаков, с женихом во главе, радостно идущих на смерть во имя своего народа. Спасаясь от погони во время отступления сербской армии, к ней на балкон забирается один из вражеских офицеров. И Райна вдруг видит войну не сквозь патриотический флёр бравады с яркой националистической окраской, а глазами стороннего человека, наёмника из Швейцарии, которому всё равно, за кого воевать. Окажись Болгария ближе к его стране, чем Сербия, они запросто могли бы очутиться по одну сторону баррикад. Его отношение к войне цинично, он измотан, голоден и скорее мечтает о конфетах, чем о подвигах. "Шоколадный солдатик", как насмешливо окрестит его Райна.

Начиная со второго действия, пьеса превращается в очаровательную, ироничную и забавную комедию положений, когда все действующие лица после перемирия вдруг оказываются под одной крышей, далеко не всё зная друг о друге. Выясняется, что вчерашний враг может быть эффективным организатором, чтобы помочь двум болгарским офицерам справиться с непростой задачей передислоцирования полков, что романтический флёр может рассыпаться в один миг и что не так уж страшно рационально смотреть на вещи.

В голове спасённого несколько месяцев назад швейцарца нет того искажённого возвышенного образа, который девушка старательно внушает и родителям, и жениху, потому с ним Райна может быть самой собой. Точнее ей приходится быть самой собой, но каким же освежающим опытом это для неё оказывается. Ведь с женихом Сергеем, бравым офицером с лихо подкрученными усами, они старательно позируют друг перед другом, воображая любимого человека в каких-то невозможно экзальтированных тонах. Райна придумала себе благородного солдата, Сергей – утончённую барышню. Впрочем, после изматывающих высокопарных изъяснений в любви с обожаемой невестой Сергей не гнушается поприставать к её хорошенькой горничной. И с этой девушкой он честнее, поскольку Лука прекрасно видит, что скрывается за его позёрством.

Помимо разоблачения слепой романтизации жизни, а, в особенности, лицемерной романтизации войны, фабианец Шоу мимоходом затрагивает и вопросы социализма. Прекрасная у него получилась пьеса, насыщенная и наполненная жизнью.

'Arms and the Man' стала первым коммерческим успехом в библиографии Шоу, главным образом, потому, что его первая пьеса – чрезмерно политизированная, не понравившаяся предпочитающим более изощренные и аллегоричные сюжеты театралам – оказалась полным провалом, а две последующие его работы были подвергнуты жесткой викторианской цензуре. Шоу усвоил преподнесенный ему урок и, хоть и не убрал полностью, но сместил свои социалистические взгляды на задний фон, где разыгрываются основные сцены.

По основной идейной линии 'Arms and the Man' очень хорошо коррелирует с 'Johnny Got His Gun' Далтона Трамбо. Оба произведения обязаны шокировать преданного рутине обывателя, они переворачивают идею о войне (великом, достойном самых доблестных сердец деле) и благородном солдате с ног на голову. Герой Трамбо находится в самом безысходном, отчаянном положении. Вернувшись с войны без всех четырех конечностей, рта и глаз, он вынужден жить вопреки собственной воле, за это ли он сражался, за такое ли будущее он шел на войну?

Комедия Шоу, конечно, в консистенции жестокости и обреченности не сравнится с трагедией Джо Бонэма, но он тоже, как и Трамбо, бунтует против войны. Трамбо писал об ужасах Второй Мировой, Шоу – предвещал ужасы Первой. 'Arms and the Man' выходит в свет в 1890-х, когда монструозные картины одного из самых широкомасштабных вооруженных конфликтов в истории человечества еще не ожили, а люди еще не пожали плоды политических игр. В 1914-ом молодые, зеленые парни, в массовом порядке шли на войну, в надежде вернуться героями. Главный протагонист пьесы, шведский наемный солдат Блюнчли – самый интересный и запоминающийся персонаж всей постановки – символ разразившейся в обществе дихотомии. Военный, который презирает войну, считает, что главный долг любого солдата – это остаться в живых, а не убить как можно больше противников. Он верит, что вещь, которую солдат должен нести за пазухой – это еда, а не заряженный пистолет, и он точно не из тех благородных кретинов, которые растеряются на поле битвы или хуже того кинутся в бой в первых рядах. Он профессиональный солдат, и он знает: если надвигается сражение – нужно бежать.

Блюнчли – это, по сути, антитезис того, кого мы привыкли видеть в роли защитника Родины, великого вояки, однако, в отличии от остальных солдат, которые в грязи и лошадином дерьме лежат искромсанные на холодной земле, он все еще жив и румян. Он без пререканий принимает прозвище 'Шоколадный Солдатик' (уничижительное нарицательное имя, используемое как насмешка над мягкотелыми и непригодными для битв людей, в военной среде), которым его нарекает главная героиня Райна, он не стесняется признаться в своих чувствах и не боится показаться слабым. Блюнчли не кривит душой.

Действие пьесы происходит в Болгарии во время Сербско-болгарского конфликта 1885 года и сразу после него. Каждый акт, каждая сцена – это пропитанная чисто английскими шутками комедия, которая не оставит равнодушным. Я смеялась вслух. Герои рассуждают о том, что пристало и не пристало джентельмену, пьют чай в библиотеке и, в целом, ведут себя в соответствии с британскими правилами этикета. Такие кукольные болгары, созданные на потеху лондонской публике XIX века. А для того, чтобы раззадорить эту самую публику еще больше, в пьесе наличествуют колкости о болгарском варварстве и невежестве, щвейцарской расчетливости, засилие австрийских офицеров в сербской армии и русских в болгарской, – это тот самый колониальный юмор, который можно было бы счесть провокационным и хамским, если бы не точность и тонкость слога Шоу.

Еще, конечно, не 'Пигмалион', но уже хорошо, уже очень хорошо. Мне понравилось.