Seelen

“Why? he’d asked me.

I so much wished that the soul had waited for an answer, so I could have tried to explain it to him. He might even have understood. After all, what was more important, in the end, than love? To a soul, wasn’t that the heart of everything? And love would have been my answer.”

“It’s like… not like holding your breath. Like trying to pause your heartbeats.”

“Human lives were so impossibly tangled. What a mess.”

“After all the planets and all the hosts you’ve left behind, you’ve finally found the place and the body you’d die for. I think you’ve found your home, Wanderer.”

“It’s just like pain, this pleasure.”

“This body barely belonged to me or to Melanie-it belonged to him.”
.

No one could compare what had been and what was now and not admit that Earth was a better place thanks to us.

You murder an entire species and then pat yourselves on the back.

My host loved Curt’s host, and that love did not die when the ownership of the minds changed.

Из вечерних новостей исчезли криминальные сводки, педофилы и нарики выстроились в очереди в больницы, потек приторный сироп – вот чем вы себя выдали

Иен сжал мою руку и, уткнувшись в копну волос, прошептал — тихо тихо, так, чтобы слышала только я:
— Я держал тебя на ладони, Странница. Ты прекрасна.

Понимает ли он, что со мной творится, когда его теплая ладонь накрывает мою? Бьется ли его сердце так же часто, как мое?

Люди часто используют для обозначения печали метафору «разбитое сердце». Я всегда считала это гиперболой, общепринятым описанием того, что не имеет физиологической подоплеки, вроде «зеленой тоски», а потому не ожидала внезапной боли в груди. Я рассчитывала на тошноту, на ком в горле, может быть, даже на слезы. Но откуда взялась эта боль, резкая, свербящая, раздирающая грудную клетку? Как же так?

Многое изменилось, только вот через себя я перешагнуть не могу. У тебя свои принципы, у меня — свои.

Человеческая любовь, коварная, не признавала правил: иногда ее дарили просто так — как это произошло с Джейми; иногда на то, чтобы ее заслужить, требовалось время и тяжелый труд — например, с Йеном; а иногда ее было не добиться никакими стараниями, и такая безнадежная любовь разбивала сердце — с Джаредом.

– Ты самое благородное и чистое создание в мире. Вселенная без тебя станет мрачнее, – прошептал он.

«Будь счастлива, Мел. Радуйся жизни. Цени ее. Ради себя, и ради меня».

- Я… Я тоже тебя люблю. Я, серебряный червячок у нее в голове. Но мое тело тебя не любит. Я никогда не смогу любить тебя в этом теле, Иен. Я разрываюсь надвое. Это невыносимо. © Анни. The Host

- Дождь когда нибудь кончится, и тогда мы с Иеном будем вместе – два любящих сердца и два партнера в полном смысле этих слов. Это было обещание и обязательство, которое я брала на себя впервые. Стоило мне подумать об этом, как сердце наполнилось и радостью, и тревогой, и робостью, и отчаянным нетерпением – я почувствовала себя человеком.