Если в один прекрасный день вокруг начнется твориться нечто из разряда «ЧЁ там такое?», «Что за хрень?» или «Вот дерьмо!», то знайте, что бактерицидные салфетки – это наше всё. Аве. Что мне дождик кровяной, когда салфеточки со мной? О самом главном вы уже осведомлены, можно знакомить вас с происходящим.

Эмили – газетная репортерша, неопределенного возраста и внешности. Автор вскользь упоминает, что у нее белокурые волосы, и что она ездит на велосипеде. Репортер она, видимо, хороший, потому как в этом деле она «будто клещ на собачьей заднице», то бишь на своем месте. Жаль лишь, что словарный запас от ее работы никак не пострадал. Вообще. Ибо матерится она как пьяный сапожник, всадивший шило себе в задницу. Кстати, о задницах – их здесь будет много, очень много. Как и дерьма, хренов собачьих, хрени и , о чудо, чертов свинячьих! Я о существовании таких и не подозревала. Но, видимо, они есть на каком-нибудь 66-м круге ада. Эмили - чудо-баба! Потому что: 1) обладает недюжинными познаниями об экстремальных ситуациях, которые почерпнула она из «фильмов-катастроф». Боже, благослови Америку и ее фильмы-катастрофы, кладезь полезной информации! Например, что перед морозом, который насквозь промораживает все за считанные моменты, можно просто захлопнуть дверь и прогреться сжиганием книг. Или что от землетрясения можно спасти дом, обмотав его скотчем. Или мое любимое – можно остановить вулканическую лаву буквально в паре сантиметров от ног, поливая ее водой из пожарного шланга. 2) Эмили обладает психологической выдержкой терминатора. Когда на ее глазах, бойфренд извергает фонтаны крови и падает бездыханным, она спокойненько выжидает часок и отправляется шляться по многоквартирному дому. Где все естественно, уже мертвы. Увидев мертвую женщину, тело которой лежит в дверях лфита, она решает «Ай-ай-ай, как нехорошо оставлять ее на полпути! Надо бы оттащить ее в лифт и хай едет, куда ехала!» А ничего, что бойфренд лежит мертвым? Убедившись, что дом напоминает могильный склеп, Эмили все же возвращается домой. И ут мы узнаем, какого размера должна быть простыня и сколько бечевки понадобится для того, что бы упаковать мужика ростом 1,8 м и весом более 80 кг. 3) Эмили всегда настороже. Передвигается по захваченной территории крабиком и держит нос по ветру. Думая, ага, насмотрелась я этого в фильмах, меня не поймаешь врасплох! И тут же шмякается на пол, запнувшись об инопланетянина. Встает и думает, "Слава Богу, он никуда не делся!" Бля, да лучше бы он не появлялся вовсе! 4) Репортерский дух в Эмили неистребим! В тяжелые минуты она подбадривает себя тем, что она, возможно, единственный выживший репортер. И кто, кроме нее, некому рассказать миру о произошедшем. Надо все задокументировать, решает она и... нихрена не запечатлевает. 5) Эмили - чистюля. Пронырливая гадина под носом у пришельцев пробирается в квартиру, чтобы помыться. Здраво рассудив, что скоро такая роскошь, как ванна, будет недоступна, она решает отмокнуть на всю будущую жизнь. Наверно, в процессе отмокания, единственная извилина раскисла вовсе, иначе как объяснить, что к выжившим на Аляску она решает добираться на велосипеде? Ладно, машину водить не умеет. А мопед? А скутер? Неужели в Йорке такого добра не нашлось? Потом она нагружает этот велик таким количеством еды, вещей, прокладок, тампонов, палаткой, что диву даешься. как только она еще педали крутит! Действие развивается медленно, ну очччень медленно. Ближе к концу книги мне уже отчаянно хотелось, чтобы Эмили начала превращаться в инопланетянина, траванулась консервой или бы ее зацепило кровавым поносом. Но нет, она все крутит педали...!

P. S.Таким темпом до Аляски она будет добираться книг 5-6, если не больше. Такую феерию с буду читать только для того, чтобы узнать, какие еще подручные средства типа салфеток или отбеливателя спасут меня от смертельной заразы, в случае чего.

Постап с элементами хоррора. Все умерли. Кроме героини. Нельзя было устроить простое вымирание человечества, надо, чтобы тела непременно обращались в неведомых мутантов, без этого никак. Обо что постоянно спотыкалась в тексте - так это о журналистку. Зачем понадобилось переводчику это заместительное? Если героиня - едва ли не последний человек на земле, какая разница, журналистка она или разносчица пиццы? Называл бы уже просто девушкой, что ли. Непоследовательность действий героини - вот что постоянно обращает на себя внимание. То она оттирается раствором хлорки в попытке профилактики, то хватается за заляпанные смертельной субстанцией поверхности - мол, все равно мы все умрем. То расхаживает в красном тумане, то позже затыкает все щели, чтобы он не проник в помещение. Уделывается по уши во всякой неведомой дряни. И в таком разе остается непонятным - почему именно она осталась в живых, а все кругом умерли? Она ведь не придерживалась одной линии поведения, то оберегаясь от воздействия, то нет. А ведь она - жительница многомиллионного Нью-Йорка. Но кроме нее выжить никому в этом городе не самых необразованных на свете людей не удалось. Ну ладно, спишем на уникальный иммунитет.

Так же у героини дело обстоит с добыванием еды, спутниковых телефонов и постоянным возвращением в собственную квартиру. Все очень не последовательно. Это Нью-Йорк, там есть все! Даже теплая вода из крана благодаря автоматике текла еще несколько дней. И телек продолжал работать, фильмы крутить. Но спутниковый телефон нужно выламывать из сейфа обязательно в родной редакции, больше его взять было негде. Скрести по сусекам именно в соседнем разграбленном дотла магазине, и нигде больше. И непременно возвращаться в квартиру, где уже пугалась до потери сознания, снова и снова, чтобы усесться за еду как раз за пару минут до того, как очередная хрень свалится с потолка. Героине ведь надо было собрать сменные трусы для грядущего путешествия - да, именно их, и еще некоторые вещи. Потому что где еще в Нью-Йорке она бы их взяла? И самой героине лично никак не могла прийти мысль, что из города пора сваливать. Для этого понадобились указания извне. Ну ладно, спишем на жесткий стресс. В общем, далеко не все в сюжете устраивает, но тут есть продолжение, которое, вроде, подойдет в одну мою подборку. Возьмусь и за него.