Vanity Fair

Дьявольские силки - это ваше высшее общество.

История Теккерея повествует о судьбах, так или иначе интересующих высший свет старой доброй Англии. В этой истории нет главного героя, но есть герои. И их разнообразие и пестрота смущают. Сначала привязываешься к одному, потому к другому. Я обнаружила ворох чувств и минимум сострадания буквально к каждому герою. Но ни один герой не заполучил мое сердце раз и навсегда (разве что полковник о'Дауд, и тот благодаря своему отсутствию в повествовании, нежели наоборот). Но в этом и ценность романа.
Вы когда-нибудь были неизменно благосклонны к кому-либо в своем окружении? Хотя бы однажды, но даже лучшие из нас разочаровывали и повергали в шок. Так и Ярмарка Тщеславия всего лишь отражение нашей с вами жизни. Нет идеалов, нет героев.
Ребекка влюбляет себя, ее остроумие и умение "подать себя" чарует, но вот еще шаг - и ненависть! Пит Кроули кажется чванливым снобом, но спустя пару глав к нему чувствуешь ту же симпатию, которую совсем недавно ощущал по отношению к этой вертихвостке Ребекке.

И так без конца. Люди и события сменяют друг друга. Герои меняются вопреки и благодаря обстоятельствам, а мимо вас проходит жизнь.

Достаточно давно читала, но, пока что-то есть в голове, нужно отметить. Ведь книга действительно стоящая!
В электронном варианте у меня выдало больше 500 страниц, хотя средний роман обычно около 200. Но читались эти 500 на одном дыхании.
Начинаем путешествие мы с ярмарки. Ярмарки, где можно увидеть всякие диковинки, товары, артистов... Просто проходим по ярморочной площади...
Сам автор говорил, что в романе нет главной героини. Но вообще мы следим за судьбами двух девушек Ребекки Шарп и Эмилии Седли. У Бекки за душой нет ничего, у Эмилии вполне состоятельные родители, жених (богатый красавец Джордж Осборн) и вообще, казалось бы, стабильное будущее. Но потом автор начинает перекручивать всё с ног на голову, множество событий, множество героев, дорожки которых постоянно сходятся и расходятся... И вообще, а что вы хотели? Да, всё в жизни не так просто!
И хотя жизнь Эмилии нас, конечно, интересует, но вообще отходит на второй план. Да, это хорошая девушка, воспитанная и достойная, но на фоне Бекки Шарп меркнут все...
Реббека изначально вообще гувернанткой была, и показан путь, как она пробивалась вверх с помощью ума и талантов, а не денег и происхождения. По итогу её даже герцогу представили. Самый сок в том, как автор раскрывает перед нами все таланты этой девушки. Она не просто умудряется выйти замуж за человека явно высшего происхождения. Она толкает своего мужа дальше, больше... Она прекрасная актриса! И это, наверное, её главное качество. Это такой хамелеон! Как она умеет наблюдать, понимать, воспроизводить в нужный момент! Как умеет льстить, подкармливая тщеславие каждого удобного и нужного ей персонажа! А ведь даже в "Адвокате Дьявола" была фраза: "Тщеславие - мой любимый грех". Она очень умна, образована, воспитана... Все мужчины вокруг поклоняются ей, все женщины этих мужчин её ненавидят, потому что завидуют. В наше время такая явно бы не пропала, в то время было сложнее (начало XIX века).

У Ребекки появляется ребёнок, но она не то что не замечает, она его ненавидит. Она просто ненавидит детей, всё милое и доброе, всё «пресное», как она это называет. Да, она прекрасно держит себя на публике, но она никакая мать… И наоборот её муж, Родон Кроули, которого мы изначально видим как кутилу и гуляку, оказывается любящим отцом, способным на жертвы.
Мне почему-то книга эта напомнила фильм «Жестокие игры», хотя она вообще о другом. А ещё в экранизации «Ярмарки» играла в главной роли Риз Уизерспун, в «Жестоких играх» она тоже была, только положительной героиней. Кстати, в книге очень многое было скорее отрицательным, но в фильме всё так оправдали, что та же Ребекка выглядела очень даже хорошей и жертвой)))

Ярмарка тщеславия после прочтения сразу стала одной из моей любимых книг.

В книге нет идеальных людей - они все такие как в жизни. Каждый со своими слабостями, пороками, хитростями.

Уильям Теккерей показал как жизнь, словно колесо, меняет судьбы людей. И не просто жизнь меняет, а сами люди меняют свои судьбы, творят и коверкают их.

Старый Питт Кроули ненавидит своего бывшего лучшего друга и смотрит как он побирается и голодает, скупив его лучшие вина, живя на широкую руку. Он не может простить ему то, что в свое время тот вытащил его из нищеты. И не может простить так сильно, что даже лишил своего сына наследства и оставил побираться его жену и родного внука.

Эмилия очень удивила пассивностью в жизни и идеализацией других персонажей. Как часто, мы придумываем себе окружающих людей и приписываем им черты, которые им совершенно не свойственны. А потом молимся и молимся на этот идеал...

Хотелось бы детальней остановиться на персонаже Ребеки. Такие люди сплошь и рядом. И хот с написания романа прошло много лет, но люди по своей сущности остались те же.
Как бы человек не старался , я считаю что он может сосредоточится лишь на чем то одном и быть в этом успешным. Если муж успешен на работе, то жена успешна в семье, а если оба успешны на работе - семья покинута. Очень больно смотреть на жизнь семьи Ребеки, ее несчастного ребёнка, который боится свою мать, не получает ласки и внимания вовсе. Я уже не говорю о её муже.

Для нее есть только одно поприще - сведское общество. И пускай всем кажется, что она приуспела во всем - нет. Она приуспела только в сведском обществе...

Как много всего хочется сказать об этой книге! Она восхитительна - вся, от начала и до конца. Она живет - и читатель живет с ней, в ней. Ее язык. Одним языком можно наслаждаться! Сколько иронии! Это написано так, что хочется учить фразы и эпизоды наизусть. Это не передать - нужно почувствовать!

Сюжет. Он затягивает - ты будто проживаешь жизнь вместе с Ребеккой, от самого начала - и до конца. Несправедливого до дрожи! Как же подл этот конец! Между прочим, если бы не Бекки, эти двое никогда не были бы вместе. Но в этих наглых, вздорных эгоистах не то что тени благодарности не промелькнуло... Финал чудовищен, право. Отталкивающая, возмутительная неблагодарность - от людей, которые изначально позиционировались как такие хорошие во всем... Что ж, так всегда бывает.

Но до этого конца был ведь еще огромный роман - чарущий, искрящийся. Яркий, какой же яркий этот роман! Он многогранен. В нем мириады характеров и штрихов. В нем столько всего. От него нельзя оторваться. Он очень атмосферный. Затягивает в свой мир. Удивительная вещь! Одна из лучшего, что я читала...

Говорят, все люди наделены в равной степени как хорошими, так и плохими качествами.
Всю жизнь я придерживалась мнения, что плохих людей не бывает и что даже в самом ужасном человеке внутри скрываются те хорошие качества, которые покрывают все недостатки.
Сразу после прочтения книги, как мне показалось, мои взгляды на окружающий мир пошатнулись. Передо мной стояли два образа: Эмилии - преданной, наивной, верной женщины и Ребекки - тщеславной интригантки, ненавидящей своего сына. Теперь я думала, что если в мире есть добро, то оно, скажем так, "стопроцентное", аналогично со злом. Я поражалась и восхищалась Эмилией: её безграничной любовью к мужу, к сыну, её жертвенностью и добротой. Я переживала все притворство, все лицемерие Ребекки и искренне желала, чтобы вся ее деятельность окончилась крахом.
Прошло какое-то время, я все как следует обдумала и поняла, что была неправа. В сущности, за всей добродетелью Эмилии, у нее было множество недостатков: эгоизм, ревность, невнимание к родителям, а со смертью мужа она во всем мире стала видеть только себя и своего сына. Ребекке же я теперь искренне сочувствовала: сирота, росшая с отцом, она не получала ни материнской любви, ни ласки, жила на скудные средства своего отца, который вскоре умер. Откуда тут взяться материнским чувствам и умению любить? Этому можно посочувствовать.
Так выходит в мире действительно нет плохих людей?

Несколько затянутое, но все же интересное произведение, полное колких замечаний, иной раз неприкрытого ехидства. Настолько, что ближе к концу книги это английское остроумие начинает утомлять, а герои - вот удивительное дело - будто меняются местами.
Не удивил превращениями старший Джордж Осборн, мелькнувший в начале книги и оставивший о себе память на последующую тысячу страниц. Пусть далеко не ангел, каким он виделся Эмилии, но в сто раз более живой, порывистый и обаятельный, чем Доббин. О, да, непременно надо оценить верность последнего, все эти прекрасные качества,..от которых, читая книгу, хочется только зевать. Поразительно, как может раздражать положительный персонаж.
А вот страший Родон Кроули как раз поднялся в моих глазах, проявив твердость и характер, уж от него этого не ожидала и сама Бекки.
Эмилия и Бекки - настоящее противостояние характеров, женских образов, мнение о которых меняется кардинально по мере развития сюжета. Бекки - отталкивающая эгоистка, интриганка, корыстная дамочка, играющая на добрых чувствах окружающих. Пусть так, но когда на последних страницах она удаляется и ее имя связывается только с открытием глаз Эмилии и Джозом, становится вполне сносной героиней.
Чего не сказать о миссис Осборн. Куда делся тот любящий ангел первых страниц романа? На его месте оказалась капризная кривляка, сама не знающая, чего желает ее душенька.
Не смотря на то, что явных симпатий не получил ни один из образов, общая актуальность произведения несомненна и заслуживает внимания.

Замечательное произведение. Очень изящно, остро и иронично автор описывает окружающую его действительность, которая при перенесении в 21 век ничуть не становится менее актуальной. Проходят годы, а ничего не меняется: все то же лицемение, ханжество, обман. Герои до того яркие,качества их до того гипертрофированы, что действитльно складывается ощущение тетрального кукольоного представления или даже итальянской комедии дель арте с её Панталоне, Арлекино, Коломбиной.
Я не могу сказать, что мне понравился кто-то из героев. Да и, на мой взгляд, не было стремлением Теккрея создать положительных персонажей, которым будешь сочувствовать и отрицительных, вызывающих неприятные эмоции. У этого автора все намного тоньше. Та же "положительная" Эмилия при всем прочем кажется мне весьма ограниченной, аморфной и инфантильной. Такие героини редко вызывают у меня интерес, одно лишь раздражение. Бекки, конечно, умна, изворотлива, но её душевные качества осталяют желать лучшего. Хотя, за этим персонажем интересно наблюдать.
Очень нравится язык автора и присущая ему ирония.

Не смотря на творческий характер хаоса, как явления общественного, и как черты человеческого характера, все же справедливее будет считать, что мы, в абсолютном большинстве, скорее склонны к некой упорядоченности и системности. Как книги на полки, которые одни расставляют по авторам, а другие по цветам или размерам, так и литературные стили, мы зачастую относим к конкретным временным интервалам, подводя их появление и существование к определенным историческим событиям. Например, говоря о литературе XIX века, исследователи часто предпочитают выделять в ней три последовательных этапа: романтизм – реализм – символизм; отмечая их переходы вехами истории, или же творчеством выдающихся личностей, которые, неизменно, либо опережают, либо преобразовывают время. При всех исключениях и допущениях, мы скорее склонны соглашаться и принимать подобную структуру, поскольку это позволяет нам упростить понимание, а, следовательно, и запоминание определённых событий и явлений. Так в контексте перехода от романтизма к реализму многие склонны видеть социальные и экономические изменения, происходящие во второй четверти XIX века, которые не только породили новую социальную структуру (буржуазия - рабочие), но и в значительной степени изменили культурную жизнь общества. Литература, до поры до времени, будучи скорее элитарной культурной, стремительно становилась культурой массовой (доступность книги – «грошовые романы», рост уровня образования), вкупе с теми проблемами, которые были порождены урбанизацией, промышленной революцией, демократизацией общества, это вылилось в критику романтизма, как стиля: «оторванного от реальности». Стиля зацикленного на идеализации прошлого и, говоря словами Белинского: «вступившего в разлад с действительностью».

При всей стройности и логичности вышесказанного мы, тем не менее, обязаны оговориться, что вся эта четкость и структурность хороша лишь в контексте концепций, бумага стерпит подобные допущения, но в реальности все было сложнее. В контексте истории нам хорошо известны временные рамки и хронологические периоды – Античность – Средние века – Новое время…; однако, нет четкого события, которое говорит нам, что вот одна эпоха кончилась и началась новая, как и нельзя сказать, что те характерные черты, что отражали одну эпоху, для другой уже недопустимы и, более того, они уже часть прошлого и более нежизнеспособны. Того же Теккерея одни называют последним романтиком, а иные предшественником реализма. Так что же – перед нами те самые неопределенности и допущения? В определенном смысле да. Для Теккерея в его творчестве было особенно характерно критическое переосмысление, как прошлого, так и современников. В ходе полемики с Дюма рождается «Рейнская легенда», а ответом на уже ставший классическим «Айвенго», стала «Ревекка и Ровена». В этих произведениях романтизм пародируется и высмеивается, что выражает критику подобных романов, где Теккерей, играя на контрастах, сетует на излишнюю сентиментальность и возвышенность, которая в контексте эпохи (романтизм, как правило, отсылает нас к Средним векам) неуместна, а порой и просто лжива. Однако, если «Рейнская легенда» отсылает нас к далекому прошлому, к временам: «достославного рыцарства»; то «Ревекка и Ровена» выстроены куда хитрее и, помещая классических героев в современную эпоху (Викторианская Англия), Теккерей как бы подвергает высмеиванию не только штампы о образы характерные для определенного литературного стиля, но, как и в свое время с «Ярмаркой…», иронизирует над обществом в целом.

Сатира, конечно, вещь не уникальная, как для стилей, так и для Теккерея. Но все же представить её в романтизме, со всей той идеализацией и сентиментальностью, довольно непросто. В романтизме скорее есть место юморескам или отдельным сценам отдающим фарсом. Но вот для реализма, где та самая реальность рисуется не только ради стремления к правдоподобности, но и ради обличения пороков, осмеяние, работает как выделение: «смотрит на Ярмарку, гомонящую вокруг»; и конечно же как борьба: «для борьбы с такими-то людьми и для их обличения, несомненно, и создан Смех!». «Ярмарку…» часто сравнивают с кривым зеркалом действительности, исследователь Вахрушев и вовсе называет её: «сатирико-юмористической энциклопедией жизни европейского общества»; намекая таким образом на аллюзию названия Ярмарка – Балаган, к которой, впрочем, отнюдь не единожды, прибегает и сам автор, говоря о своем произведение, как о «Романе без героя». В определенном смысле Теккерей, конечно, лукавит, история насыщена множеством персонажей, а, открывающиеся на авансцене авторского предисловия именные куклы, как бы служат нам намеком, каким именно героям будет посвящено основное время истории. Однако, в глобальном смысле Реббека и Эмилия, скорее проводники, через судьбы которых автор проиллюстрирует нам нравы и быт разных слоев населения разных Европейских стран (пусть основное количество времени мы и проведем в Британии), чье положение различно, но чьими чувствами правит тщеславие и деньги, которые являются истинными героями данного романа. Особое внимание Теккерей уделяет аристократам и богатеям Сити. Одни давно растеряли свое богатство, живут на титулы и кредиты, но гордятся своей спесью и не допустят в свой круг выскочек, если только те не обладают капиталом, либо иными достоинствами. Другие стремительно обретают могущество и власть, теряя связи с прошлым и усваивая те правила игры, что диктуют нравы Ярмарки, которые автор, с одной стороны, осуждает, но делает это не путем нравоучения и воспитания, а скорее путем лукавого рассказчика, что меткой фразой, случайно брошенной репликой, как бы невзначай обратит наше внимание на какую-нибудь деталь будь то «ведерко с углем» на гербе новоявленных аристократов, или слуга Исидор, что ждет когда «англичане оконфузятся», дабы прибрать к своим рукам имущество Седли. Теккерей не настроен на то, чтобы перевоспитать нас: «человек, склонный к раздумью»; сделает правильные выводы сам. Скорее уж автор попытается нам показать, что его герои не столь просты и архетипичны. Так в соре Джорджа с отцом есть место гордыне и тщеславию, но есть и порыв благородства: «Стыдно играть чувствами молодой девушки… такого ангела, как она»; продиктованный состраданием, любовью, стремлением спасти «погибающую девушку»…, впрочем все эти благородные и «сентиментальные благоглупости» быстро отрезвляются иными чувствами, и вот уже «у “милого” были в тот вечер “дела”»; а чувство большой любви источаемое Эмилией порождает лишь гордыню Джорджа: «В этом простом, смиренном, верном создании он видел преданную рабыню, и душа его втайне трепетала от сознания своего могущества»; устремляющегося при этом на очередные авантюры. Сетовать и упрекать Джорджа бессмысленно, он человек, и как и у большинства из нас, его характер и манеры сложившийся однажды остаются с ним до конца, а короткие периоды отрезвления, который испытывает каждый оглядываясь на своё прошлое: «О, если бы не совершил…»; лишь делают его человечнее, как и любого другого героя «Ярмарки…»: будь то бедняга Родон, что источал прыть и удаль, но угас в «объятиях» Реббеки; будь то богатая и любящая веселье Матильда Кроули, осознающая, что все ждут лишь её смерти и «зарятся на мои деньги»; будь то даже «бедняжка» Эмилия, что расточая любовь, погружается в неё как в омут не замечая вокруг никого и ничего. Теккерей не демонизирует своих героев, в романе мы не найдем привычного для нашего понимания злодея, хотя и встретим множество нелицеприятных поступков, через которые автор стремится: «рассказать вам всю правду о человеческой природе, и добро и зло в характерах его героев одинаково жизненны». С героями благородными ситуация сложнее, ведь их образы важны контекстуально, с их помощью автор должен противопоставить нам проблемы и недостатки общества, ведь в конечном итоге задача сатиры: «обличить людские пороки и недостатки». Однако здесь Теккерей идет несколько иным путем.

В середине XX века исследователь Кавелти сформулировал гипотезу, согласно которой мировая литература вопреки своим стилистическим изменениям имеет «элементы постоянных — универсальных форм»; которые можно представить такими понятиями, как «архетипы» или «формулы». В грубом виде эти «формулы» представляют собой некие «знакомые и понятные модели реальности»; которые для читателя служат своеобразным маркером, позволяющим зацепиться за произведение, и даже трактовать его как популярное. Кавелти проводил свои анализы исследуя прежде всего Американскую литературу, однако концепция «формул» в том или ином виде нашла поклонников и в других странах. Нам же она интересна исключительно в контексте той самой полемики Теккерея с предшественниками и современниками. «Ярмарка…» пошла по-иному в сравнение с романтизмом пути, но в ней есть не мало характерных для нее черт. Так иронизируя над сентиментальными концовками: «Когда герой и героиня переступают брачный порог, романист обычно опускает занавес»; хитрый Уильям сыграл еще одну славную шутку, также сентиментально закончив свою «Ярмарку…». Да и в целом, Теккерей следует принципам построения текста, которые были в ходу у романистов. В этой связи особенно примечательно его включение автора, который, как бы наблюдает за происходящим. С одной стороны, это отсылает нас к типичным приемам бывшим в ходу, например у Скотта, где часто ради предания истории реальности и таинственности разыгрываются сцены с найденными рукописями, рассказанными легендами, вымышленными авторами и т.п. Теккерей также уверяет нас в том, что герои его «Ярмарки…» вполне реальны: «Здесь я впервые встретил…; Как потом сообщил мне капитан Доббин…». У того же Скотта мы не редко можем встретить диалог читателя и автора, исследователи отмечают, что такой прием характерен для Британской литературы XVIII-XIX века, когда писатель «стремился представить себя читателю всего-навсего в роли издателя, редактора или доверенного лица». Теккерей же идет дальше. Автор часто появляется на подмостках сцены то акцентируя наше внимание, то задавая риторические вопросы, а то и напрямую беседуя с читателем, как Кукольник, демонстрирующий Зрителям на Ярмарке все то «нелепое, уродливое, отрицательное». При этом Теккерей не источает благородство, нет-нет, ему достаточно лишь показать, обратить, приоткрыть нам происходящую действительность, а остальное читатель доделает сам. И здесь мы понимаем, что автору в общем то и не нужны герои той самой романтической поры. Их архетипы смотрелись бы нелепо, неестественно, особенно на фоне более неоднозначных персонажей. В этом ключе «Ярмарка…» кажется живее и правдивее не только в сравнение со своими предшественниками, но и в сравнение с современниками, где у тех же реалистов, особенно по началу, можно встретить куда более архетипичные образы. Однако мы вправе задаться вопросом: «А разве в “Ярмарке…” нет подобных архетипов? Разве Доббин и Эмилия не претендуют на роль благородных, справедливых и правильных? Разве их финал не есть торжество идеализации, что так нещадно критиковалось реалистами?». Неопределенности и допущения… Любое творчество – это проецирование своего личного опыта, который рождается отнюдь не на пустом месте. Как людей разных временных периодов можно отнести к эпохам Средних веков или Античности, так и Теккерея можно считать последним романтиком, или первым реалистом. Структурность хороша и уместна, но за её фасадом не стоит терять личностных качеств. «Ярмарка…» — это безусловный «magnum opus» Теккерея, рожденный, впрочем, не столько характерными чертами определенных стилей, сколько исключительным авторским виденьем, которые были пронесены через знания, опыт, стремление к совершенству. Теккерей не считал романтизм стилем, утратившим свое достоинство. Его «Ярмарка…» имеет целый ряд характерных для романтизма черт не потому, что так нужно писать, а потому что так произведение будет честнее, так его лучше воспримет публика. И также как неоднозначны и непросты такие персонажи, как Реббека, Джордж или Родон, такими же непростыми вышли и Доббин с Эмилией. Многие исследователи усматривают в Эмилии карикатуру на идеальных женских героинь, которые были популярны в XVIII-XIX веке и которые неизменно воплощали добродетель. Доббин же безусловно герой положительный, автор будто бы противопоставляет его обществу со всей её неуёмной страсти к тщеславию, богатству, роскоши, теми пороками, что не присущи Доббину, чьи действия и порывы благородны и возвышены, а сам он предстает человеком сдержанным, разумным, дисциплинированным. Однако при всех этих несомненных достоинствах Доббин далеко не центральный герой. Теккерей даже вводит его в произведение так, будто бы пытается нам показать всю нелепость его нахождения на этой Ярмарке: «неуклюжий…, непривлекательный…, скромный…, неловкий»; даже имя его («dobbin» - «старая кляча») будто бы говорит нам о непривлекательности и тоске, особенно в сравнение с прочими действующими лицами. Справедливости ради Доббина и не так много в произведение, отчего порой мне даже кажется, что его роль, как «обожателя Эмилии», скорее важней в контексте сентиментальности финала, чем в контексте противопоставления его обществу… И как не приглянулась лично мне фигура Доббина, все же думается, что в какой-то момент Теккерей увидел в нем скорее возможность для того, чтобы проведя Эмилию через все тяготы и лишения, закруглить её историю в нечто, что можно было бы назвать тихой семейной радостью. Любопытно, что сентиментальный финал «Ярмарки…» многие посчитали скорее недостатком романа, обвинив автора в лицемерии, отмечая при этом, что «Несчастливый конец должен был побудить читателей задуматься о собственных недостатках»; которые присущи всем героям и Эмилии в том числе. Признаться моя позиция по финалу тоже не отличалась однозначностью, однако все же думается мы заслужили подобное окончание. На фоне занавеса представления и сложенных кукол остается дурное послевкусие. Ты понимаешь, почему «Ярмарка…» — это бестселлер и почему темы, поднимаемые Теккереем, не утратили своей актуальности. И нет, не подумайте, финал не оставляет надежды или чего-то в этом духе, скорее он лишь сдабривает горькое послевкусие суеты общества чем-то теплым и благородным, отчего по моему мнению «Ярмарка...» только выигрывает.