Vanity Fair

Как же странно погружаться в мир, состоящий из английских леди и джентльменов, которые улыбаются друг другу в лицо и судачат на все лады за спиной. Всё в этом мире определяется двумя параметрами: родовитостью и деньгами. Но даже обладая тем или другим, человек не может избежать сплетен, обсуждения всех нюансов своего поведения и вынесения оценок со стороны благопристойных представителей Ярмарки Тщеславия. Есть в этом мире вещи, совершенно мне непонятные: как, например, можно не помогать впавшим в бедность родителям, или разрушать брак двух людей из-за того, что тебе не нравится происхождение невесты, да и много чего ещё. Тем не менее, всё это имело место быть, и всё это великолепно выписал Теккерей в своем романе.

Немного о героинях романа...

Две главные героини романа по своим характерам находятся на противоположных полюсах. Ребекка полностью настроена на практическую сторону жизни, а Эмилия - на чувственную. Более того, по ходу романа, когда одна героиня преуспевает, другая попадает в жалкое положение. Но каждая из них в итоге находит своё счастье и устраивается так, как ей комфортно. С самого начала книги я восхищалась Ребеккой, потому что по части практической смекалки и пробиванию дороги в лицемерном мире, описанном Теккереем, ей просто нет равных. Пусть её триумф был недолог, но мало какая женщина, изначально будучи дочерью художника и танцовщицы, могла бы так же пробиться в лондонский высший свет, при этом умея не только вести себя в обществе, но и грамотно распоряжаясь деньгами. И если бы она хоть немного была наделена способностью сочувствовать другим, то вполне возможно, что эта история сложилась бы несколько по-другому. Но, увы, Ребекка, при всём своем уме, не останавливалась, чтобы налаживать отношения с женщинами и детьми, ограничиваясь очарованием и подчинением мужчин, что её в итоге и подвело. Хотя при всём при этом Ребекка обладает определенным благородством, и не поступает подло, а просто приспосабливается к жизни.
Эмилия же знает все грани мира чувств: она умеет любить, умеет посвящать свою жизнь другим людям, умеет сопереживать и помогать. Чего она не умеет, так это совершать самостоятельные поступки. Почти всю книгу Эмми плывет по течению, куда толкают её обстоятельства. Всю жизнь она живет ради кого-то, и пусть леди в своих гостиных и осуждают её за простоту, но это её образ жизни, то, что делает её счастливой. И в итоге Эмилия приходит к идеальному для себя положению в этом мире, рядом с человеком, который готов принимать её той, какая она есть. В конце романа есть слова (сказанные про Бекки), что она осталось той же, просто удача ей изменила. И вот это, мне кажется, главное: люди на Ярмарке Тщеславия остаются сами собой, проявляя те или иные свои качества в зависимости от стечения обстоятельств.

Не смотря на творческий характер хаоса, как явления общественного, и как черты человеческого характера, все же справедливее будет считать, что мы, в абсолютном большинстве, скорее склонны к некой упорядоченности и системности. Как книги на полки, которые одни расставляют по авторам, а другие по цветам или размерам, так и литературные стили, мы зачастую относим к конкретным временным интервалам, подводя их появление и существование к определенным историческим событиям. Например, говоря о литературе XIX века, исследователи часто предпочитают выделять в ней три последовательных этапа: романтизм – реализм – символизм; отмечая их переходы вехами истории, или же творчеством выдающихся личностей, которые, неизменно, либо опережают, либо преобразовывают время. При всех исключениях и допущениях, мы скорее склонны соглашаться и принимать подобную структуру, поскольку это позволяет нам упростить понимание, а, следовательно, и запоминание определённых событий и явлений. Так в контексте перехода от романтизма к реализму многие склонны видеть социальные и экономические изменения, происходящие во второй четверти XIX века, которые не только породили новую социальную структуру (буржуазия - рабочие), но и в значительной степени изменили культурную жизнь общества. Литература, до поры до времени, будучи скорее элитарной культурной, стремительно становилась культурой массовой (доступность книги – «грошовые романы», рост уровня образования), вкупе с теми проблемами, которые были порождены урбанизацией, промышленной революцией, демократизацией общества, это вылилось в критику романтизма, как стиля: «оторванного от реальности». Стиля зацикленного на идеализации прошлого и, говоря словами Белинского: «вступившего в разлад с действительностью».

При всей стройности и логичности вышесказанного мы, тем не менее, обязаны оговориться, что вся эта четкость и структурность хороша лишь в контексте концепций, бумага стерпит подобные допущения, но в реальности все было сложнее. В контексте истории нам хорошо известны временные рамки и хронологические периоды – Античность – Средние века – Новое время…; однако, нет четкого события, которое говорит нам, что вот одна эпоха кончилась и началась новая, как и нельзя сказать, что те характерные черты, что отражали одну эпоху, для другой уже недопустимы и, более того, они уже часть прошлого и более нежизнеспособны. Того же Теккерея одни называют последним романтиком, а иные предшественником реализма. Так что же – перед нами те самые неопределенности и допущения? В определенном смысле да. Для Теккерея в его творчестве было особенно характерно критическое переосмысление, как прошлого, так и современников. В ходе полемики с Дюма рождается «Рейнская легенда», а ответом на уже ставший классическим «Айвенго», стала «Ревекка и Ровена». В этих произведениях романтизм пародируется и высмеивается, что выражает критику подобных романов, где Теккерей, играя на контрастах, сетует на излишнюю сентиментальность и возвышенность, которая в контексте эпохи (романтизм, как правило, отсылает нас к Средним векам) неуместна, а порой и просто лжива. Однако, если «Рейнская легенда» отсылает нас к далекому прошлому, к временам: «достославного рыцарства»; то «Ревекка и Ровена» выстроены куда хитрее и, помещая классических героев в современную эпоху (Викторианская Англия), Теккерей как бы подвергает высмеиванию не только штампы о образы характерные для определенного литературного стиля, но, как и в свое время с «Ярмаркой…», иронизирует над обществом в целом.

Сатира, конечно, вещь не уникальная, как для стилей, так и для Теккерея. Но все же представить её в романтизме, со всей той идеализацией и сентиментальностью, довольно непросто. В романтизме скорее есть место юморескам или отдельным сценам отдающим фарсом. Но вот для реализма, где та самая реальность рисуется не только ради стремления к правдоподобности, но и ради обличения пороков, осмеяние, работает как выделение: «смотрит на Ярмарку, гомонящую вокруг»; и конечно же как борьба: «для борьбы с такими-то людьми и для их обличения, несомненно, и создан Смех!». «Ярмарку…» часто сравнивают с кривым зеркалом действительности, исследователь Вахрушев и вовсе называет её: «сатирико-юмористической энциклопедией жизни европейского общества»; намекая таким образом на аллюзию названия Ярмарка – Балаган, к которой, впрочем, отнюдь не единожды, прибегает и сам автор, говоря о своем произведение, как о «Романе без героя». В определенном смысле Теккерей, конечно, лукавит, история насыщена множеством персонажей, а, открывающиеся на авансцене авторского предисловия именные куклы, как бы служат нам намеком, каким именно героям будет посвящено основное время истории. Однако, в глобальном смысле Реббека и Эмилия, скорее проводники, через судьбы которых автор проиллюстрирует нам нравы и быт разных слоев населения разных Европейских стран (пусть основное количество времени мы и проведем в Британии), чье положение различно, но чьими чувствами правит тщеславие и деньги, которые являются истинными героями данного романа. Особое внимание Теккерей уделяет аристократам и богатеям Сити. Одни давно растеряли свое богатство, живут на титулы и кредиты, но гордятся своей спесью и не допустят в свой круг выскочек, если только те не обладают капиталом, либо иными достоинствами. Другие стремительно обретают могущество и власть, теряя связи с прошлым и усваивая те правила игры, что диктуют нравы Ярмарки, которые автор, с одной стороны, осуждает, но делает это не путем нравоучения и воспитания, а скорее путем лукавого рассказчика, что меткой фразой, случайно брошенной репликой, как бы невзначай обратит наше внимание на какую-нибудь деталь будь то «ведерко с углем» на гербе новоявленных аристократов, или слуга Исидор, что ждет когда «англичане оконфузятся», дабы прибрать к своим рукам имущество Седли. Теккерей не настроен на то, чтобы перевоспитать нас: «человек, склонный к раздумью»; сделает правильные выводы сам. Скорее уж автор попытается нам показать, что его герои не столь просты и архетипичны. Так в соре Джорджа с отцом есть место гордыне и тщеславию, но есть и порыв благородства: «Стыдно играть чувствами молодой девушки… такого ангела, как она»; продиктованный состраданием, любовью, стремлением спасти «погибающую девушку»…, впрочем все эти благородные и «сентиментальные благоглупости» быстро отрезвляются иными чувствами, и вот уже «у “милого” были в тот вечер “дела”»; а чувство большой любви источаемое Эмилией порождает лишь гордыню Джорджа: «В этом простом, смиренном, верном создании он видел преданную рабыню, и душа его втайне трепетала от сознания своего могущества»; устремляющегося при этом на очередные авантюры. Сетовать и упрекать Джорджа бессмысленно, он человек, и как и у большинства из нас, его характер и манеры сложившийся однажды остаются с ним до конца, а короткие периоды отрезвления, который испытывает каждый оглядываясь на своё прошлое: «О, если бы не совершил…»; лишь делают его человечнее, как и любого другого героя «Ярмарки…»: будь то бедняга Родон, что источал прыть и удаль, но угас в «объятиях» Реббеки; будь то богатая и любящая веселье Матильда Кроули, осознающая, что все ждут лишь её смерти и «зарятся на мои деньги»; будь то даже «бедняжка» Эмилия, что расточая любовь, погружается в неё как в омут не замечая вокруг никого и ничего. Теккерей не демонизирует своих героев, в романе мы не найдем привычного для нашего понимания злодея, хотя и встретим множество нелицеприятных поступков, через которые автор стремится: «рассказать вам всю правду о человеческой природе, и добро и зло в характерах его героев одинаково жизненны». С героями благородными ситуация сложнее, ведь их образы важны контекстуально, с их помощью автор должен противопоставить нам проблемы и недостатки общества, ведь в конечном итоге задача сатиры: «обличить людские пороки и недостатки». Однако здесь Теккерей идет несколько иным путем.

В середине XX века исследователь Кавелти сформулировал гипотезу, согласно которой мировая литература вопреки своим стилистическим изменениям имеет «элементы постоянных — универсальных форм»; которые можно представить такими понятиями, как «архетипы» или «формулы». В грубом виде эти «формулы» представляют собой некие «знакомые и понятные модели реальности»; которые для читателя служат своеобразным маркером, позволяющим зацепиться за произведение, и даже трактовать его как популярное. Кавелти проводил свои анализы исследуя прежде всего Американскую литературу, однако концепция «формул» в том или ином виде нашла поклонников и в других странах. Нам же она интересна исключительно в контексте той самой полемики Теккерея с предшественниками и современниками. «Ярмарка…» пошла по-иному в сравнение с романтизмом пути, но в ней есть не мало характерных для нее черт. Так иронизируя над сентиментальными концовками: «Когда герой и героиня переступают брачный порог, романист обычно опускает занавес»; хитрый Уильям сыграл еще одну славную шутку, также сентиментально закончив свою «Ярмарку…». Да и в целом, Теккерей следует принципам построения текста, которые были в ходу у романистов. В этой связи особенно примечательно его включение автора, который, как бы наблюдает за происходящим. С одной стороны, это отсылает нас к типичным приемам бывшим в ходу, например у Скотта, где часто ради предания истории реальности и таинственности разыгрываются сцены с найденными рукописями, рассказанными легендами, вымышленными авторами и т.п. Теккерей также уверяет нас в том, что герои его «Ярмарки…» вполне реальны: «Здесь я впервые встретил…; Как потом сообщил мне капитан Доббин…». У того же Скотта мы не редко можем встретить диалог читателя и автора, исследователи отмечают, что такой прием характерен для Британской литературы XVIII-XIX века, когда писатель «стремился представить себя читателю всего-навсего в роли издателя, редактора или доверенного лица». Теккерей же идет дальше. Автор часто появляется на подмостках сцены то акцентируя наше внимание, то задавая риторические вопросы, а то и напрямую беседуя с читателем, как Кукольник, демонстрирующий Зрителям на Ярмарке все то «нелепое, уродливое, отрицательное». При этом Теккерей не источает благородство, нет-нет, ему достаточно лишь показать, обратить, приоткрыть нам происходящую действительность, а остальное читатель доделает сам. И здесь мы понимаем, что автору в общем то и не нужны герои той самой романтической поры. Их архетипы смотрелись бы нелепо, неестественно, особенно на фоне более неоднозначных персонажей. В этом ключе «Ярмарка…» кажется живее и правдивее не только в сравнение со своими предшественниками, но и в сравнение с современниками, где у тех же реалистов, особенно по началу, можно встретить куда более архетипичные образы. Однако мы вправе задаться вопросом: «А разве в “Ярмарке…” нет подобных архетипов? Разве Доббин и Эмилия не претендуют на роль благородных, справедливых и правильных? Разве их финал не есть торжество идеализации, что так нещадно критиковалось реалистами?». Неопределенности и допущения… Любое творчество – это проецирование своего личного опыта, который рождается отнюдь не на пустом месте. Как людей разных временных периодов можно отнести к эпохам Средних веков или Античности, так и Теккерея можно считать последним романтиком, или первым реалистом. Структурность хороша и уместна, но за её фасадом не стоит терять личностных качеств. «Ярмарка…» — это безусловный «magnum opus» Теккерея, рожденный, впрочем, не столько характерными чертами определенных стилей, сколько исключительным авторским виденьем, которые были пронесены через знания, опыт, стремление к совершенству. Теккерей не считал романтизм стилем, утратившим свое достоинство. Его «Ярмарка…» имеет целый ряд характерных для романтизма черт не потому, что так нужно писать, а потому что так произведение будет честнее, так его лучше воспримет публика. И также как неоднозначны и непросты такие персонажи, как Реббека, Джордж или Родон, такими же непростыми вышли и Доббин с Эмилией. Многие исследователи усматривают в Эмилии карикатуру на идеальных женских героинь, которые были популярны в XVIII-XIX веке и которые неизменно воплощали добродетель. Доббин же безусловно герой положительный, автор будто бы противопоставляет его обществу со всей её неуёмной страсти к тщеславию, богатству, роскоши, теми пороками, что не присущи Доббину, чьи действия и порывы благородны и возвышены, а сам он предстает человеком сдержанным, разумным, дисциплинированным. Однако при всех этих несомненных достоинствах Доббин далеко не центральный герой. Теккерей даже вводит его в произведение так, будто бы пытается нам показать всю нелепость его нахождения на этой Ярмарке: «неуклюжий…, непривлекательный…, скромный…, неловкий»; даже имя его («dobbin» - «старая кляча») будто бы говорит нам о непривлекательности и тоске, особенно в сравнение с прочими действующими лицами. Справедливости ради Доббина и не так много в произведение, отчего порой мне даже кажется, что его роль, как «обожателя Эмилии», скорее важней в контексте сентиментальности финала, чем в контексте противопоставления его обществу… И как не приглянулась лично мне фигура Доббина, все же думается, что в какой-то момент Теккерей увидел в нем скорее возможность для того, чтобы проведя Эмилию через все тяготы и лишения, закруглить её историю в нечто, что можно было бы назвать тихой семейной радостью. Любопытно, что сентиментальный финал «Ярмарки…» многие посчитали скорее недостатком романа, обвинив автора в лицемерии, отмечая при этом, что «Несчастливый конец должен был побудить читателей задуматься о собственных недостатках»; которые присущи всем героям и Эмилии в том числе. Признаться моя позиция по финалу тоже не отличалась однозначностью, однако все же думается мы заслужили подобное окончание. На фоне занавеса представления и сложенных кукол остается дурное послевкусие. Ты понимаешь, почему «Ярмарка…» — это бестселлер и почему темы, поднимаемые Теккереем, не утратили своей актуальности. И нет, не подумайте, финал не оставляет надежды или чего-то в этом духе, скорее он лишь сдабривает горькое послевкусие суеты общества чем-то теплым и благородным, отчего по моему мнению «Ярмарка...» только выигрывает.

Пожалуй, если бы не концовка, могла бы стать одной из моих любимых книг. Очень показательна, очень актуальна. Теккерей мастерски высмеивает лицемерие, снобизм и алчность всех слоёв общества. Ключевые темы, которые поднимает автор, как говорится, на все времена. Это и социальная лестница, и влияние денег, и война, и положение женщины в обществе. Занятно отсутствие "героя" как такового. Теккерей прямо заявляет, что в его романе нет положительных персонажей в привычном смысле.

Книга поучительна и довольно интересна, хотя, вроде бы, и ни о чём. Персонажи очень противоречивы как внешне, так и внутренне. Бекки Шарп – просто великолепна! Самое интересное, что таких много и в наше время. Рекомендую к прочтению всем. Прекрасный пример достойной классики.

Не просто так Ярмарку Тщеславия внесли во всевозможные must-read и другие списки "лучшие из лучших". Здесь Теккерей умело переплел практически всё: взлёты и падения, военные действия, аристократические междоусобицы, дружбу, предательство, любовь, пороки, добродетели и ещё уйму чего. Несмотря на многочисленные отступления и порой высокопарные размышления на половину главы, интерес к героям всё равно не пропадает, хотя бы потому что героев тоже немало.

Мы одновременно наблюдаем за 3-4 историями, которые то сплетаются между собой, то снова расходятся, а так же узнаем немерено об их родне, иногда о той, что была аж 3 поколения назад.

Не буду спойлерить, но в центре событий у нас Ребекка Шарп и Эмилия Седли, с которыми мы проходим от начала и до конца увлекательного повествования. Обе героини незаурядные, по-своему интересные, со своими "тараканами". Каждая по-своему пытается устроиться по жизни: кто-то яро карабкаясь по социальной лестнице, а кто-то возлагая все надежды на провидение. В чем-то мне Ребекка напомнила Скарлетт О'Хара, только в отличии от своего американского прототипа, Бекки сопереживать у меня не получилось.

В целом, все герои получились живыми, запоминающимися и почти за каждого болела душа, особенно за простофилю Доббина. Уверена, что даже самый искушенный читатель найдет для себя что-то в произведении Теккерея и не останется равнодушным.

Классика, сатира, пороки общества, которые в том или ином виде будут актуальны.
НО я бы назвала этот роман как «сытый голодного не разумеет». Сам автор из богатой семьи, и он симпатизирует явно Эмилии. Осуждает почему-то Ребекку за ее обычное желание выжить с помощью удачного замужества, проявляя полное отсутствие эмпатии к ее судьбе. Очень легко рассуждать, когда у тебя есть кусок хлеба. Слишком у него всё категорично и однобоко, две героини как два полюса, как черное и белое. Очень затянуто, частые повторения словосочетания «ярмарка тщеславия». Меня книга не впечатлила

На днях дочитала «Ярмарку тщеславия». И это было похоже на пытку практически сразу.

Великое произведение английского реализма обрамлено: рассказ ведется от имени Кукольщика, который то и дело вставляет невероятно увлекательные и полные иронии ремарки. Это было ужасно. Это было похоже на то, словно вас на неделю где-нибудь в подвале заперли с человеком, которого вы ненавидите. И связали, потому что ударить его нельзя. Причем такой человек... Тот самый противный прокуренный мужик с пятого этажа, который старается сохранить вид и прикидывается интеллигенцией. Или заносчивый одноклассник из седьмого класса.

В романе две главные линии — судьбы Эмилии и Ребекки. Они учились в одном пансионе, но их жизни сложились по-разному. Ребекка ушла в разнос ради достижения богатства и статуса, не стесняясь манипуляций и покровительства сомнительного старика лорда, а Эмилия стала покорной женой мужчины, который ее не любит, и мамой ангелочка.

На фоне Ребекки Эмилия кажется ангелом, но и ее нельзя назвать положительным героем. Она лицемерна из-за страха перед жизнью, неспособности и нежелания понимать беды и желания других людей. Бекки — олицетворение циничного лицемерия, в то время как Эмилия — пример лицемерия более пассивного.

В мире, описанном Теккереем, жажда богатства — это двигатель всех остальных эмоций. Алчность вытесняет дружеские чувства, уважение, родственную привязанность. Обитатели этого мира притворяются, что испытывают другие чувства, но на самом деле все сводится к денежному интересу. Нравственность превращается в лицемерие, почтение — в страх потерять своего покровителя. За маской уважения к равным скрывается ненависть и желание увидеть провал своего соперника.

У героев романа нет абсолюта, нет истины, нет Бога. Нет того метафизического предела, который дает смысл всему. Есть персонажи религиозные, молящиеся, читающие брошюры, но никому из них не веришь. Бог оставил этих людей.

Порой человеку приходится так часто надевать на себя шутовскую маску, что со временем она так крепко прирастает к его лицу, что никто уже, да и он сам, не вспомнит, как он выглядел на самом деле. Иные же с этими масками рождаются — и попытка отделить одно от другого, несомненно, повлечет за собой крах и гибель всего человеческого существа.

Что ж, я оказалась положительно влюблена в творчество Уильяма Мейкписа Теккерея, хотя бы и прочитала всего одну его книгу. Однако же одну — да какую!
Ярмарка Тщеславия — это путеводитель по всем граням и уровням, степеням и областям человеческого лицемерия во всех взможных проявлениях. Лицемерие, лживость, наглость, притворство, нахальство, гордыня, себялюбие, одержимость, сластолюбие и чревоугодие — на этой знаменитой Ярмарке вы можете получить всё, что душе угодно, встретить всех, кого душе угодно, а потом вас догонят да еще с горкой отсыплют.
И это с самых первых строк, начиная с пролога, в котором автор настраивает читателя, раскрывая ему истинный характер и смысл своего гениального замысла, и продолжая самой историей, рассказанной невероятно остроумным, язвительным, снисходительно-насмешливый и саркастичным стилем, обильно сдобренным иронией и присыпанным пафосом.

Как на любом мало-мальски уважающем себя карнавале, персонажи представлены во всем том многообразии товара, предлагаемого Ярмаркой Тщеславия как по баснословной цене, так и практически даром.

И каждый персонаж является носителем своей собственной маски, которая была приварена ему к черепу еще во чреве матери, да так и осталась на нем до конца его дней.

Именно поэтому в большинстве своем персонажи не вызывают отрицательных эмоций. Они нарочито гротескны, показывая читателю то, какими по сути своей и являются подобные индивидуумы. Пусть где-то смысл приукрашен, но канва остается нетронутой, вызывая читателя на 1000 и 1 размышление.

Можно бы остановиться на каждом герое в отдельности, но мне бы хотелось выделить двух героинь, одна из которых не претендует, по заверениям автора, на звание главной героини, а именно — Бекки Шарп и Эмилия Седли.

Мне было удивительно, что Бекки у многих вызывает бурю негатива. Добрых, положительных черт в ней, конечно, днем с огнем не сыщешь, однако она на удивление ловкая, хитрая и находчивая маленькая особа с хорошеньким личиком и чрезвычайно удачной наследственностью, позволяющей ей как нельзя лучше обстряпывать собственные делишки и раз за разом выныривать из той сточной канавы, куда ее периодически обмакивает злодейка-судьба. Да и потом, к чему роптать, когда можно удачно разыграть карту, успешно, хотя и скороспело выскочить замуж, а дальше плести сложную и хитроумную интригу, постепенно приближаясь к виднеющемуся средь облаков далекому пъедесталу?
И хотя милая Бекки в определенный момент в изрядной степени теряет градус интересности и становится скучной и банальной хищницей, ослепленной блеском и гламуром высшего света, однако нельзя отрицать того, как восхитительно ловко она к этому моменту прибижалась.

В пику ей милая, добрая, нежная и весьма недалекая Эмилия — самая типическая жертва всех подряд, безответно и беззаветно преданная, имеющая склонность, но не имеющая гордости, подставляющая (о юная добродетель!) вторую щеку, но не могущая постоять за себя практически ни при каких обстоятельствах. В отличие от Бекки, она поначалу не представляет собой особого интереса, будучи чистой и прозрачной в своих желаниях и склонностях, как стёклышко. И эта крепость вызывает всё бОльший интерес в виду вопроса: ответит ли она наконец взаимностью своему безответно влюбленному поклоннику? Дрогнет ли эта крепость? Или этому чувству, этому свету в конце беспросветного туннеля так и суждено навеки заглохнуть в рабском обожании прежнего кумира?

К чести Теккерея — автор со всевозможной полнотой отвечает на вопросы, в неизменно иронической манере предлагая читателю то одно, то другое объяснение.

Эта книга — словно одна масштабная, эпическая картина воплощенного тщеславия — порока порочного, но вместе с тем лишенного явственных пятен. Намек здесь, полунамек — там... и вот уже снова ткётся канва для новых людских характеров, готовящихся занять свои законные места на Ярмарке Тщеславия.

Да здравствует вечная Ярмарка, на которой на веки вечные будут властвовать такие люди, как Бекки Шарп!

О эти романы на 600-800 страниц. Сколько ожиданий и трепета от всемирной классики. Сколько чаяний от ищущих читателей.

В случае с Ярмаркой, на мой взгляд, это полностью оправдано. В произведении, хотя кто-то и найдет его поверхностным, есть много всего. Неравенство сословий, несправедливость жизни, упорство и целеустремленность, хитрость, коварство, кокетство, честь, любовь, дружба, родительство, мужское и женское, юношеское и зрелое, малодушие и дерзость. Суть человеческая, и добродетель, и пороки.

Я бесконечно очарован стилем, героями, событиями. И столько же негодую от глупости и тщеславия света. Сколько жизни и любви в произведении. Мне понравилось. Я практически влюблен в эту книгу. Напоминает Бальзака с его подковерными играми, светскими вечерами, многоходовочками и философскими изысканиями морально падших членов общества. При всей серьезности не теряет юмора.

Казалось бы простое описание быта, разгульный образ жизни молодых людей, надувательство толстосумов, клевета, ревность, и все сопутствующее. Но сколько в этом истины, сколько томления, стремлений. Снимаю шляпу и кланяюсь перед автором. Произведение не теряет актуальности и в темах и в реалистичности героев. Ведь и сейчас можно встретить и наивность Эмилии, и проворство Ребекки, а сколько Джорджей сегодня, и Джозефов. Жаль только Доббинов мало, но все же встречаются, что радует.

Ярмарку однозначно стоит прочитать, я надеюсь вы найдете ее столь же занятной и привлекательной)

Чем хочется поделиться:

1. очень многословно, излишне подробно

2. много авторских обращений, которые часто просто добавляют объема, но иногда давали пояснения, о которых я бы в моменте не догадалась

3. впервые отловила как в воображении рисуется происходящее, благодаря этому и хотелось читать дальше

4. понравилось, что ни один персонаж не только плохой и не только хороший

5. хотелось больше драмы. Когда подробно показываются негативные черты героев, уже невольно ждешь возмездия или перипетий
Но, и такой финал тоже вызвал свои эмоции: несогласие и непонимание

6. впервые возникло ощущение творца в процессе чтения, когда автор обращаясь к читателю сказал о возможных ходах сюжета. Это вызвало какой-то взрыв вариантов! Автор дал мне самой задуматься как могло бы быть и я испытала разочарование, потому что будет только один вариант, а не все те разные, которые пролетели в моем воображении.
И я стала бояться читать, так как неизвестно как я бы отреагировала дальше.
К счастью, я увлеклась и это ощущение ушло

7. очень понравилось что автор показывает историю глазами разных героев. Понимание того как стейкхолдеры относятся к факту, событию это мое неясное желание с самого раннего детского возраста. В этой книге я ощутила это, и через это чувство осознала до конца свою мысль