Our Mutual Friend

«Китам не к лицу родниться с кильками».

— Разве слова могут повредить покойнику? (...).
— Слова могут повредить памяти покойного, и они могут повредить его детям, которые живы.

«Противоречивые у меня желания! — думала Белла. — Но в моей жизни и судьбе столько всяких противоречий, что ничего удивительного в этом нет».

— Я, папа, чувствую, что без денег мне жизнь не в жизнь. Выпрашивать их, брать взаймы или воровать я не способна. И я решила выйти замуж по расчету. (...). Я ненавижу, я презираю бедность, и я не буду жить в бедности, если можно найти себе мужа с деньгами! -(Белла).

— Деньгами ради самих денег я не дорожу, а вот то, что на них можно купить, это мне нужно.
— По-моему, все мы таковы.

— Принимай своего друга таким, какой он есть, дорогой Мортимер. (...). Как же можно требовать от меня ответа, если я до него не докопался? Помнишь старинную детскую загадку? «Думай, голову ломай, — кто я, кто я, отгадай!» Так вот, отгадать я не в силах.

— Кому, кроме нас с тобой, приходилось слышать, что еврей может быть бедняком?
— Самим же евреям. Им часто приходится слышать о бедных евреях и помогать бедным евреям.

— Мои птицы поют лучше всех других птиц, и мои цветы самые душистые на свете.

Что построено человеком для человека, должно, как и создания природы, выполнять свое назначение или гибнуть. Этот старый дом так и пропал даром, оттого что в нем не жили, износившись гораздо скорее, чем если бы в нем жили, — в двадцать раз скорее.

- Не легче ли вытерпеть настолько определенное и настолько ограниченное однообразие, чем безграничное однообразие наших ближних.

- Вы сегодня показали ваш характер, Софрония. Постарайтесь на будущее время держать себя в руках, потому что у меня самого дьявольский характер.

— Все на свете проходит и обращается в прах и мусор.
— Я бы не сказал, что все. Много есть такого, чего я никогда не находил среди мусора.

— Не бей лежачего. (...).
— Тот мир, который казался таким цветущим, засох и увял.

— Живи, как сама знаешь. Помни только: как постелешь, так и уснешь. -(Мисс Аби).

— Не думал я нынче утром, что в книжках бывают такие страсти. -(Боффин).

— Кажется, вы сказали: «Русской империи», сэр?
— Она и есть русская, правильно, Вегг?
— Нет, сэр, римская. Римская!
— А в чем же тут разница, Вегг?

- Я ненавижу бедность, а мы унизительно бедны, оскорбительно бедны, бедны до нищеты, до неприличия. -(Белла).

— Я вижу ясно, яснее видеть нельзя, что у тебя другая дорога, не та, что у нас (...), что это большое дело — пробить себе дорогу в жизни, отделиться от отца, начать новую, лучшую жизнь. -(Лиззи).

—Если б я могла его уверить, что от ученья худа не будет, что от этого нам всем только станет лучше, я бы с радостью умерла! -(Лиззи).

Колеса катились дальше; катились (...) мимо тех мест, где скопились подонки человечества, словно смытый сверху мусор, и задержались на берегу, готовые вот-вот рухнуть в реку под собственной тяжестью и пойти ко дну.